— Да уж! — присоединилась к обсуждению Настья, — Сколько раз наши пытались приютить этого бродягу, да всё без толку. Хозяина ждал. Как чуял, нам всем на стыд, что вернётся. А мы уж чуть не похоронили парня!
Закончив сытную мясную трапезу с потрясающе свежим и ароматным хлебом, который принес Филипп, мы все прошли к Эйнару, который, оказывается, уже не спал.
Когда пришло время поднимать раненого, он стушевался. Ему было сложно принимать любую помощь, но брыкаться или возмущаться он не стал, понимая, что выбора у него нет. Нога еще не зажила до конца, хотя, учитывая, что прошлой ночью он был на грани жизни и смерти, поправка идёт полным ходом.
Когда Филипп и Ник подняли его, придерживая с обеих сторон, Эйн стойко пытался удержать себя на одной ноге, и у него это отлично получилось. Из спальни вышли на удивление бодро. Проходя мимо нас с Настьей, Эйнар бросил на меня быстрый взгляд и поджал губы. Я же вычитала в его глазах какое-то жгучее желание не ударить в грязь лицом, а ещё — стыд. Последнее было для меня непонятным. На мой взгляд, держался раненый вполне достойно, не ноя от голода и не жалуясь на сильную боль, которую, несомненно, всё еще испытывал.
Заглянув по пути в уборную, мужчины вскоре отнесли Эйна в чистую комнату с добротной кроватью. Уж эта его точно выдержит. Даже если больной решит на ней попрыгать в порыве радости за своё выздоровление.
Дождались с Настьей, когда наши мужчины помогут Эйнару переодеться и удобно расположиться на новом месте, и вошли в комнату с едой и обезболивающим отваром.
— Ты, девонька, как поможешь нашему раненому отужинать, еще немного силы попробуй в него влить. Раны затягиваются, а вот боль уходит медленно. Мучается он, да не признается. Гордость ему уста заслоняет. А мы тебя на кухне подождем, — выдала Настья, стрельнув в меня строгим взглядом, будто пыталась пригвоздить к месту. И ведь не зря, потому что на такое завершение вечера я совсем не подписывалась. Вспомнился обед и жаркие взгляды мужчины. Ком встал в горле, а дар речи как-то покинул и не желал возвращаться.
— А ты, сынок, отдыхай и не думай ни о чём. Вижу я, как у тебя желваки на скулах играют. Сюда полумёртвый дополз, а уж от небольшой помощи точно не переломишься.
Эйнар кивнул:
— Спасибо, Настья. Век не забуду.
— Сочтемся, — по-доброму рассмеялась знахарка и махнула рукой.
Когда мы остались наедине, Эйнар опять похлопал рядом с собой на огромной кровати, на его губах вовсю играла торжествующая улыбка. Так и хотелось сбить с него спесь и надеть ему на голову тарелку. Да вот жаль было портить такое блюдо — Настья над ним два часа хлопотала.