Я же внимательнее рассмотрела её. Лицо показалось мне очень знакомым, хотя я точно никак не могла видеть эту малышку раньше. Черты кого-то мне отчаянно напоминали. От моего внимания не укрылось, что длинная и густая копна тёмных волос беспорядочно разметалась по худым плечам. Девочки её возраста, встречавшиеся нам по пути, были с косами или с убранными под платочки причёсками. А этой словно не успела коснуться заботливая рука матери. Я вопросительно перевела взгляд на Ника. Он же качнул головой, давая понять, что сейчас не время для расспросов.
— Яна, сходи с малышкой за водой. Тут недалеко. А я пока переговорю с Яшкой, — он передал мне два увесистых ведра и отошёл в сторону. Интересно, о чём они будут говорить? Могу ли я спросить позже или лучше не перешагивать границы дозволенного?
Я неуверенно ступила на потемневшие от влаги сходни и зачерпнула воду, держась за небольшой выступ с краю.
Закончив, протянула руку, чтобы помочь девочке: — Давай мне, — ласково произнесла я. Видя, что она неловко замялась, улыбнулась: — Давай, давай. Всё равно тут стою.
Она сдалась и протянула мне своё ведёрко. Наполнив его, я повернулась, и мы пошли на берег. Местные уже проложили небольшую дорожку из кривых досок — видимо, чтобы не растянуться с вёдрами на вязкой трясине, коей сейчас исходила оттаявшая земля.
Малышка взяла у меня ведёрко подрагивающей рукой. Она как-то затравленно рассматривала меня. — Да что же ты как лань боязливая? Я не обижу. И без того большие глаза сделались огромными: — Тетенька, а что такое лань?
Мысленно я дала себе затрещину. Понадеялась, что со всей фауной этого мира ребёнок просто не знаком, и поспешно объяснила: — А это зверь такой лесной, красивый и изящный. А ещё пугливый очень, прямо как ты, милая. — Порадовалась своему нейтральному описанию и задумалась. Неужели она не знала прежнюю Янику? Почему я для неё «тётенька»? Любопытства своего не сдержала:
— А мы с тобой разве не знакомы?
— Ты похожа на неё, но другая. Хорошая. А Янка меня не любила. Куклу мою из шиповника доставать не захотела. А она у меня одна-единственная была.
Я насторожилась, но искренность девочки подкупала, и я продолжила расспрос: — А откуда ты знаешь, что я не Яника? — прошептала я, наклонившись к ней. Взгляд Яры сделался по-взрослому серьёзным. Она будто решала, продолжать диалог или оборвать на полуслове. Но, на мою удачу, малышка не отступила: — Я вижу. — Как это? — А я не глазами вижу. Мама говорит, что все смотрят глазами, а у меня они здесь, — ладошка легла на левую сторону груди. — Но я не расскажу никому про тебя. И ты не говори.