— Туда! — глухо рыкнул Эйнар, довольно ухмыляясь, но, поймав неподдельный ужас в моих распахнутых глазах, тут же смягчился. — Яна, ну чего ты боишься, девочка? Неужели ты думаешь, я поведу туда, где тебе может грозить опасность?
Я осторожно выглянула из-за его плеча, помотала головой и прикусила дрожащую губу:
— Нет. Просто у нас такого не бывает, Эйнар. У нас мёртвые лежат в земле, а не ходят к колодцу за водой и не машут ручкой прохожим. Это… это за гранью разумного. Так не должно быть.
— Я понимаю твой страх, родная, — шепнул он мне на ухо, обжигая горячим дыханием. — Но если мы его не преодолеем, то аира нам не видать. А бросать тебя одну в лесу я не стану.
— Мы? — зацепилась я за его фразу.
— Мы, — твёрдо повторил он, неторопливо приближаясь к мрачным избам, чтобы дать мне время привыкнуть. — Когда я сказал, что хочу сделать тебя своей женой, то вместе с этим предложил и свою защиту. Я никогда не рискну твоей жизнью, Яна. Она мне дороже моей собственной. — Он мягко поднял мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В них было столько неподдельной любви и нежности, что я не смогла оторвать взгляда. — Неужели ты настолько не доверяешь мне?
— Я… — запнулась я на секунду, но тут же поймала себя на простой мысли: я не хочу быть для него обузой. Раз уж я выбрала такого мужчину и собираюсь стать его женой, рядом с воином должна идти смелая женщина, а не трусиха, прячущаяся за его спиной от каждой тени. Иначе он никогда не сможет быть за меня спокоен. — Верю. Конечно, я тебе верю, — выдохнула я и крепко обвила руками его сильную шею, вдыхая такой родной, согревающий запах.
— Моя храбрая девочка, — улыбнулся Эйнар и коротко, тепло коснулся моих губ.
— Опусти меня, — попросила я. Раз уж решила держать марку, нечего виснуть на шее у мужчины.
— Уверена? — он остановился у самой околицы и испытующе посмотрел на меня.
Я кивнула и встала на землю. Эйнар на миг придержал меня за талию, а затем крепко переплёл наши пальцы и неспешно повёл между покосившимися от времени и сырости избами.
Мёртвая тишина давила на уши. Ни собачьего лая, ни голосов, ни шороха — только ветер протяжно завывал в пустых глазницах окон да глухо похлопывал сорванной ставней. В воздухе тянуло сырой гнилью, прелой листвой и сладковатым духом тлена. Почерневшие, выцветшие брёвна, провалившиеся крыши, торчащие наружу словно сломанные рёбра, и рыжий прошлогодний бурьян в человеческий рост.
Мы двигались медленно, прислушиваясь к каждому шороху. И хотя Эйнар уверял, что опасности нет, я видела, как напряжены его плечи и как цепко бегает взгляд по тёмным проёмам. Привычка бывалого воина всегда быть начеку никуда не делась. Я старалась ступать след в след, боясь сбить его с налаженного ритма.