Надо будет свой завести. Свой чайник, с кегельбаном и заварниками…

На кухне уже вскипел «серебристый Выборжец». Но когда я зашёл на кухню, сосед из 322-й стоял ко мне спиной и наливал себе воду в термос — кругленький светловолосый паренёк в майке и трениках.

— Братух! — крикнул я ему в затылок, от чего он вздрогнул.

— А! Блин, Медведь! Чё пугаешь!

— Да смотрю, как товарищ по технарю мою воду тырит! — улыбнулся я.

— Не твою, а общую! — произнёс он, продолжая наливать термос.

— Я набирал, я кипятил, в другой бы ситуации отдал бы, но у меня родители приехали, надо чаем напоить, — постарался я объяснить всё доходчиво.

— А я всю ночь учить буду, мне он нужнее!

— Ты охренел? — спросил я его.

— А чё, вода общая!

— Зато время личное! — высказался я, отставляя заварник и пачку чая на стол.

— Скипяти себе ещё, — возмутился он.

И я подшагнул к нему и аккуратно ткнул его коленом в бедро — чуть ниже тазобедренного, чуть выше пучков четырёхглавой, и он завопил словно резаный кабан, падая на деревянный пол кухни, держась за своё бедро.

— Нерв минут через пять отойдёт, — пояснил я.

Недаром удар называют «пятиминутка».

Взяв его термос и заварник с пачкой чая, я направился к родителям.

— Скипяти себе ещё! Чайник вон лежит! И спасибо за термос, верну вечером, — как можно дружелюбнее произнёс я последнюю фразу.

Можно ли было как-то по-другому? Наверное, да. Хотел ли я как-то по-другому в этом гормональном фоне? Точно нет. Как там звали парнягу из 322-й, что-то из вселенной Незнайки — Винтик, Шпунтик… О, точно, Пончик! Короче, Пончик — наглец ещё тот, глаза и уши коменданта. Поговаривают. Но у меня сейчас такая репутация, что мелкие стукачи мне не страшны.

Войдя в 313-ю комнату, я тепло улыбнулся родителям и, поставив на стол всё, что добыл, принялся готовить чайную церемонию. Открыть пачку, насыпать в заварник, залить водой с термоса. Найти чистые кружки! Кружки — моя да Генина — обе из покрашенного белого железа.

— Сейчас помою и прибегу, — бросил я, скидывая с себя верх костюма и в одной повязке побежав на кухню.

Пончик стоял, опершись на стол, подогнув левую ногу. А я, подмигнув ему, пошёл к раковине и, помыв кружки, отправился назад.

— Я тебе это припомню! — проскрипели мне в спину.

— Чё, друг, правая нога лишняя тоже⁈ — спросил я его, обернувшись.

«Сука, ну вот не хочется проявлять худшие социальные черты. Пожалуйста, не отвечай мне ничего.»

— … — он замотал головой, пряча взгляд.

А я подошёл к столу, краем глаза замечая, как Пончик скрючивается, ожидая второго удара, взял чайник и, наполнив его водой, включил в сеть.