«Спортсменка, комсомолка и просто красавица».

Забравшись на крышу, мы смогли видеть весь город с высоты пятого этажа покатой крыши, огороженной по периметру железным забором в один горизонтальный длинный прут.

— Сань, тут обалденно! — выдохнула она.

— Душа поёт? — спросил я её.

— Что? — не поняла она.

И вместо ответа я пропел ту самую песню которую вспоминал:

'Настало время, пробил час,

Мы начинаем наш рассказ,

О жизни, смерти и любви,

Как это было в наши дни,

Дневник историю ведёт,

И каждый век, и каждый год,

Заносит в летопись свою

Предание своё!

Пришла пора соборов кафедральных!

Гордых крестов, устремлённых в небеса!'

Но на припеве аудитория решила дальше не слушать:

— Вы чё делаете, а? Я сейчас милицию вызову! — донеслось снизу из открытого окна.

— Поёт он! Тунеядец! — подхватили соседи.

— Я щас поднимусь, голову тебе сломаю! — проорал какой-то мужик.

— Спать надо, а он поёт! Имей совесть, завтра людям на работу!

— Ты чё… — зашептала Аня.

— Это обратная связь для тебя! — улыбнулся я, обнимая девушку.

— Они же милицию позовут, — снова прошептала Аня.

— Обязательно позовут! Те, у кого есть телефоны! — улыбнулся я, глядя вниз.

А мы так и обнимались, смотря на город. А когда под пятиэтажкой приехал милицейский экипаж и люди начали им подсказывать, откуда именно был вопль «пьяного быдла», они забежали в первый подъезд.

— Ну вот, теперь пора! — потянул я Аню за собой, заходя на чердак через слуховое окно.

Бегом к середине здания, между деревянных столбов, и, добравшись до люка, я дёрнул его на себя. Люк поддался, и я спрыгнул на лестничный пролёт пятого этажа, поймав слегка трусившую прыгать Анну. Закрыв за собой люк, мы благополучно спустились вниз и, выйдя из третьего подъезда, просто побежали за ручку в обратную сторону, где не было патруля, — хотя двое милиционеров и так оставили машину без присмотра.

Немного пробежав, мы пошли. Анюта смеялась, улыбался и я. А в крови адреналин уже замещался дофамином и серотонином — гормонами, которыми нас вознаградили наши тела за то, что спаслись от хищников в фуражках.

Сейчас менты поднимутся наверх, посмотрят крышу, потом спустятся, возьмут объяснения с тех, кто их вызывал, доложат дежурному, что всё хорошо: «Демоны были, но они самоликвидировались» — в смысле, «хулиганов не обнаружено», — и поедут по своим служебным делам. А мы… А мы дальше гуляли по ночному городу, который, к сожалению, не такой уж и большой: за полчаса быстрого шага можно пройти насквозь весь.

В общагу мы вернулись, когда небо уже начало светлеть, по 40-копеечному тарифу «для своих». Вместе поднялись на Анин этаж и замерли у её двери.