— А что с ней? — не понял я.

— Не берут в армию, — ответил Валера так, будто в этом была его вина.

— А ты… хочешь? — удивился я.

— Хочу, — твёрдо сказал он.

— Ты не думал, что такие парнишки, как ты, на гражданке нужнее? — осторожно спросил я.

— Завлаб так не считает.

— Да наш завлаб типичный сноб! Для него главное — чтобы в его болоте ничего не происходило. А то, что у него под носом человек такую штуковину собрал, его не колышет. Скажи честно — ты правда хочешь или просто кто-то сказал тебе, что «не служил — не мужик»?

— Хочу, — упрямо повторил Плотников.

— Ну ладно… Когда у тебя защита?

— В конце месяца.

— Тогда ни пуха! И мечту не бросай. Спасибо за приёмник!

Я вышел в длинный коридор, идя назад по скрипучим доскам ветхого полового покрытия. В аудитории по-прежнему не было преподавателя. Усевшись за чертёжный стол, я стёр резинкой кривую линию, быстро дорисовал деталь и, аккуратно положив лист под пресс, собрался. Пора было тащиться в общагу — и собираться в цех намотчиков…

Прибыв в общагу, я, пыхтя, взобрался на свой третий этаж. Первым делом пойдя на кухню где и повесил жёлтый радиоприёмник на два торчащих из стены, начавших ржаветь гвоздя. Чёрную вилку воткнул в розетку со следами подпалин — предыдущий жилец явно экспериментировал с электропроводкой.

Радио ожило с характерным треском и сразу выдало густым баритоном:«Свобода — для того, чтобы творить, а не для того, чтобы разрушать. Творчество — вот цель жизни!»

— Литературные чтения? Горький? — фыркнул я. — Ну хоть не марш авиаторов…

Повернув ручку громкости до положения «шёпот» — ровно настолько, чтобы заглушить вечный гул вечерней общаги я направился к своей комнате.

Ключ скрипнул в замке, дверь поддалась с характерным стоном несмазанных петель. И тут же в нос ударил терпкий запах мокрого пера. Перья были повсюду — на кроватях, на полу, даже на лампочке под потолком, создавая изогнутые тени.

В комнате царил хаос: Гена, красный как рак, орудовал веником, убирая перо, а Женя и Аня, склонившись над двумя обмякшими куриными тушками на моей кровати, с важным видом проводили завершали ощипывание.

— Саша, ты совсем дурак⁈ — Женя метнула в меня убийственный взгляд, размахивая клочком перьев. — Я к Гене пришла, хотела рядом прилечь, а в кровати — сюрприз! Мокрые куры!

— И тебе привет, Жень! Аня! — я демонстративно понюхал воздух. — А я разве не закрывал дверь? — в памяти всплывал смутный образ поворачивающегося ключа… Или это было вчера?

— Я всегда, когда спать ложусь, ключ над косяком прячу, — пояснил Гена, нервно подбирая перья совком.