Он делает всё правильно, если действительно хочет убить. Однако я бы сначала взял захват, а потом уже резал — чтобы не случилось эксцессов в виде прямого пинка в подбородок снизу, из пресловутой слепой зоны, как делают каратисты. Не жёстко, но челюсти хватает и меньшего.Миги маэ гэри дзёдан — передней ногой, после смены стойки, уходя от его захвата рукой.

Голову откинуло назад, а афганец завалился на спину, захрипев, загребая руками воздух, уже не владея своим телом, нелепо царапая кинжалом воздух. Двери авто распахнулись, и из салона показались два брата-акробата. А я шагнул к поверженному и, взяв за вооружённую кисть, согнул её к предплечью, подхватив выпавший кинжал.

А это был именно он. С односторонней заточкой, больше напоминающий длинный треугольник с упором для пальцев и неким подобием «яблока» на конце белой ручки, в виде орлиной головы, украшенный камнями. Что-что, а в холодном оружии я не разбираюсь. Можно ли называть длинный нож кинжалом, если у него односторонняя заточка? Это вопрос риторический. Наверное, как японская катана, имеющая одностороннюю заточку, называется мечом, хотя по всем разумениям: какая же она меч, она — сабля.

В мою голову полетел удар Петра, правый, но я ушёл от него уклоном, чтобы схватить его за ремень с пряжкой и, дёрнув на себя, совершить зацеп ногой, тут же сев на грудь упавшему. Краем глаза видя, как оббегает машину Вова, держа что-то в руках. И если это не АК, то у вас, парни, проблемы.

— Стоять, сука! — рявкнул я, когда увидел, что Вова замахивается палкой, в конец которой были вбиты гвозди. — А-то я ему сейчас гипс сниму!

Афганский нож коснулся горла Петра, аккуратно заходя под шину. И Вова остановился.

— Быстро нож убрал! — завопил Вова.

— Меняемся? Жизнь твоего брата на возможность встречаться с Аней?

— Ты дебил⁈ — прокричал мне Вова.

— Я Медведь, а не дебил! Сейчас вспорю когтями твоему брату горло, ты меня по голове ударишь и будешь спокойно с девочками гулять, меня не будет, как и брата твоего. Ты же так это себе представлял? Когда шоблу эту на меня собирал, да? Ну⁈ Режу⁈ — повысил я голос.

— Слыш, стой! — завопил кто-то третий. — Ты чё, серьёзно, Медведь⁈

Он выполз с водительского сидения. У него были синяки и вздутия на груди. Я не вижу сквозь кожу, но там, похоже, кабзда ключице, правой, судя по тому, как он держит одну из рук.

— Удивляет? — спросил я.

— Из-за чего весь рамс-то, из-за бабы⁈ — прокричал он через боль, морщась.

— А не поздно ли договариваешься⁈ — усмехнулся я.

Ну, надо сказать, что нож к горлу Петра я приставил именно за тем, чтобы они со мной поговорили, а не вели себя по старой привычке, как коммандос в посудной лавке.