— Привет, что стряслось? — спросил я сходу, обнимая девушку.

— Саш, зачем ты к нему ходил?..

— К кому? — уточнил я.

— К Вове, он тебя по всей общаге ищет с братом и его друзьями. Они в форме прямо пришли, вахту напугали. У Вовы пол-лица синее, у его брата на шее шина.

— Не беспокойся за них, я всё решу. Пошли в общагу, — улыбнулся как можно теплее я.

— Я уже жалею, что тебе сказала, — спрятала она взгляд.

— Смотри, если мы вместе, то ты правильно сделала, что сказала, или как ты себе это представляешь? Подкатывает к тебе Вова и такой говорит: «Ты теперь моя тёлка!» А ты такая: «Ну нет, мы с Сашей же». А он тебе: «А мне похер! Моей будешь!» Давай, Ань, продолжай диалог, может, я реально не прав, и твой скрипт получше кулака в морду получится?

— Зачем ты так⁈ — отстранилась она от меня.

— Как? Не даю всяким уродам нарушать твои личные границы? А дальше что? Они тебя за зад будут лапать начнут, а ты им только и говорить, что ты с Сашей⁈ Или эти границы только для хороших ребят? А плохим можно больше⁈

Я не защищался — её пощёчина левой прилетела почти туда, куда должна была, только слегка повернул лицо, чтоб не задело нос. Она застыла напротив меня, глаза раскраснелись, по щекам текут слёзы, а сама смотрела на меня испуганно.

— Потенциал есть, импульса нужно добавить, плечо вставить и пятку докрутить. А так — хороший удар. По второй щеке бить будешь?

Аня так бы и стояла, но я слегка развёл руками, приглашая её в объятия. И рыжей молнией она прильнула к моей груди, мне оставалось лишь обнять её.

— Прости, Рыжик, с границами для «плохих» я, пожалуй, чуть перегнул, — произнёс я.

— Пацаны не извиняются, — прошептала она, — я слышала от девчонок…

— Я в первую очередь борец, во вторую — комсомолец. Мне не стыдно вину свою признать, если она есть. А те, о ком девчонки твои говорят, — это бычьё отбитое, телята недоразвитые. Меня в их «пацанском» мире нет и не будет. Хотя вру — там я уже есть, «Медведем» кличут. Я для них, Ань, даже не человек, а зверь, и пока они во мне зверя видят, ты в полной безопасности будешь!

— Я боюсь за тебя! Тебя же могут сильно побить!

Могу сильно побить, могут слегка покалечить или даже совсем чуть-чуть убить. Но это не повод не ставить их на место.

Рёв двигателя и скрип тормозов ворвался в переулок, по которому мы шли в общагу. Я обернулся — белая «копейка» вывернула из-за угла пятиэтажки, чуть не налетев на высаженные вдоль окон молодые деревца. Жёлтый свет фар был нацелен строго на нас. За рулём был кто-то в песочной форме и тельняшке, на переднем пассажирском — тоже, а с задних сидений через проём в сиденье выглядывали уже знакомые Пётр и Владимир.