— Это он? — спросил тэрэсэ на своем родном языке, указывая на попятившегося Альмара.

— Он, господин, — стражник поклонился, одновременно запирая дверь изнутри.

Тэрэсэ внимательно оглядел мальчика, потом отогнул свой левый рукав. На его запястье обнаружился широкий браслет с крупными кристаллами. Тэрэсэ расстегнул браслет, расправил его на ладони кристаллами вверх и кивнул стражнику, который подошел к Альмару. Сняв с пояса связку металлических квадратов, стражник прижал один из них к ошейнику мальчика. Тот распался на две половины, которые стражник тут же подхватил. Одновременно с этим все пять кристаллов на браслете ярко вспыхнули.

Взгляд Альмара метнулся к двери, будто мальчик хотел кинуться к выходу. Но нет, остался на месте, только правой рукой судорожно сжал край своей туники. Потом нервно ее дернул.

— Ваши старшие сообщили правду. Пять камней, — с новой интонацией в голосе произнес тэрэсэ.

Истен узнал эту интонацию. Не мог не узнать — потому что сейчас, глядя на сияющие кристаллы, он испытывал то же чувство, которое звучало в голосе тэрэсэ.

Зависть.

Подумать только, пять камней…

— Я его забираю. Мои слуги немедленно доставят оговоренную сумму, — сказал тэрэсэ и потянулся к ошейнику Альмара, который все так же держал в руке стражник.

— Прошу прощения, господин, но это невозможно, — стражник говорил почтительно, но твердо. — Мальчика продадут на закрытом аукционе, как только прибудут остальные покупатели, два магистра из королевства и князь Тингина. Если вы сможете перебить их предложения, он ваш.

Тэрэсэ отчетливо скрипнул зубами, но руку от ошейника убрал.

— Когда они прибудут? — спросил недовольно.

— Вероятнее всего завтра, господин.

Тэрэсэ коротко кивнул и развернулся к двери. Стражник вновь защелкнул ошейник на шее Альмара — кристаллы на браслете в руке тэрэсэ тут же погасли — и шагнул было за гостем следом, но в этот момент Альмар правой рукой, которой только что комкал тунику, вцепился ему в рукав.

— Господин! Когда мне принесут ужин, господин? — жалобно спросил он на языке империи. — Я умираю от голода!

Стражник недовольно оттолкнул мальчика.

— Скоро принесут. Не ной, — сказал грубо.

Едва за ними закрылась дверь, жалобное выражение с лица Альмара исчезло. Он поднял руку, потирая ошейник, и уставился на закрытую дверь. Будто чего-то ждал.

Истен тоже ничего не говорил, все еще пытаясь побороть змею зависти. Завидовать ребенку, такому же обездоленному, как он сам, из-за его Дара — это было последнее дело. Но зависть грызла и грызла, и никак не хотела уходить.

— Пять камней, —произнес, наконец, Истен, не в силах больше держать мысли при себе.