Не-злой некоторое время молчал.

— Да, — сказал он наконец. — Погибла. Совсем небольшая часть. Я был слишком захвачен происходящим, чтобы заметить это сразу.

Уррий кивнул, чувствуя, как боль от раны на Его змеином теле растекается по телу человеческому. К счастью, боль быстро затихала.

— Мы узнали то, что должны были узнать, — сказал Он отрывисто. — Теперь нам нужно вернуться.

Не-злой обвел рукой озеро.

— Мы не можем вот так просто уйти. В наших силах остановить вторжение Хаоса, мы должны это сделать.

— Ты не услышал то, что Я сказал? Или не понял? — Уррий посмотрел на человека с изумлением: прежде Ему казалось, что тот обладал достаточно острым умом. — Моя божественная Сила разрушается! Я не могу продолжать закрывать червоточины!

— Но если мы уйдем и оставим все как есть, мир погибнет. Все разумные в нем погибнут… И Тебе будет бессмысленно возвращать к жизни Ниссу — очень скоро она опять умрет.

— Я смогу ее защитить.

— В прошлое Время Хаоса даже боги сбежали — почти все. Уверен, что сможешь? И даже если да, захочет ли она остаться последним живым человеком в мире?

Про себя Не-злой не упомянул, но то, что он погибнет со всеми людьми мира, подразумевалось.

Уррий отвел взгляд, не в силах смотреть человеку в глаза.

Он не хотел думать о том, как мир будет обезображен, а все разумные в нем уничтожены. Он не хотел представлять мир — свой любимый мир, свой дом — разрушенным; а другого дома Уррий не знал ни в жизни Существа, ни в жизни Тха-Оро.

Избегая смотреть на Не-злого, Уррий вновь прошелся по озеру. Сейчас, после первой закрытой червоточины, Ему уже не требовалось касаться ледяной поверхности, чтобы заглянуть в другие слои реальности.

Он заглянул, увидел, соединил с тем, что уже знал, и перед ним возникла картина будущего.

Первые прорывы начнутся примерно через год, сперва одиночные, потом, через несколько месяцев, массовые. Червоточины будут прорываться десятками, затем сотнями. И как только счет пойдет на сотни, они перестанут закрываться после того, как бесы сожрут всех разумных поблизости. Вернее, это мир ослабнет настолько, что не сможет их закрыть. И тогда мир вызовет последнюю защиту — места прорывов будут сметаться в свежие разломы земли, в ее кипящие недра; будут заливаться волнами высотой с горы. Мир выпустит ураганы такой силы, чтобы ударами воздуха расплющить всех прорвавшихся бесов…

Не только бесы, мало кто из живых, разумных и неразумных, сможет пережить такое…

А потом.

А потом из Хаоса пойдут волны изменений. Уррий пока не знал, в чем заключалась их суть, знал лишь, что для смертных по опасности они не уступали прорывам тварей. А еще Он помнил — и это, наверное, было единственное, что Он четко помнил о волнах изменений — они были очень, очень, очень опасны для бессмертных.