Когда эта змеиная Сила полностью окружила проплешину, Арон отпустил на волю свое чувство льда — и, едва их Силы соприкоснулись, физически ощутил прикосновение змеиной чешуи. Сразу же после этого восприятие изменилось. Все вокруг потеряло многообразие красок, став черно-белым и в то же время, как ни странно, более четким, обретя сотни новых деталей. Слои реальности тоже стали видны намного глубже.

Два потока Силы слились и усилились, заращивая проплешину, туннелем уходящую в многочисленные купола…

А потом, за долю мгновения до того, как червоточина окончательно закрылась, змеиная Сила исчезла — и одновременно с этим Арон осознал, что с его чувством льда что-то не то.

* * *

Уррий втянул в Себя Силу сразу же, как понял, что случилось, но все равно опоздал.

— Уррий? — Не-злой тоже призвал Силу назад из слоев и теперь напряженно смотрел на Него. — Что произошло?

— Моя… Одна из Моих чешуек разрушилась.

— Что это значит?

Уррий сглотнул, почти со страхом взглянув на проплешину — которая сейчас, после того, как поглотила их Силу, ни по цвету, ни по ощущениям не отличалась от бледно-голубого льда чистых мест озера.

— Это значит, — сказал Уррий, — что божественная Сила, ушедшая на восстановление защит мира, тратится насовсем. Она не восстановится, как магический резерв.

Человек нахмурился, потом обвел взглядом озеро.

— Значит, так погиб Твой отец? Отдал всю свою божественную мощь, чтобы восстановить защиты мира?

Уррий медленно кивнул. Он не знал, как погиб Его отец, но то, что предположил человек, звучало правдоподобно.

Но чешуя Самого Уррия…

Он и прежде заставлял Свои чешуйки разламываться, отправлял их с поручениями. Часть их так и осталась жить на мертвом теле Ниссы. Но ни одна из чешуек не разрушиласьнавсегда . Даже расколотые на мельчайшие доли, даже превращенные в пыль, они принадлежали Ему и могли собраться и соединиться заново. Но с чешуйкой, которая ушла на восстановление червоточины, было иначе.

Внутри человеческой оболочки Уррия продолжал жить Его духовный Змей, Его истинный облик, временно лишенный материальности. И теперь там, где на змеином теле должен был находиться духовный слепок погибшей чешуйки, осталась рана.

— Сейчас вся Моя божественная Сила состоит из Моего бессмертия и Моей чешуи. Бессмертие только в том смысле, что Время Мной не владеет, потому что убить Меня можно. А чешуя — это Моя змеиная суть… — Уррий замолчал, пытаясь заживить рану на духовном теле Змея внутри Себя, но ничего не получилось. Через несколько мгновений Он снова обратился к человеку: — Посмотри внутрь своей силы — ее часть тоже погибла?