— У неё только кинжал на поясе, — добавил второй брат, Ерки.

— Я же говорю — волчья кровь! — подняла палец Мирен. — Играла с последним подранком!

— Пожалуй, отпущу наших оболтусов с ней. Всё равно уйдут, не этим летом, так следующим (52), — Горри отпихнул коленом прижавшуюся к ногам овцу, обвёл взглядом присутствующих людей и объяснил своё решение: — Одной, без помощи, этой домине не дойти до Каркассона или куда она там собралась. Ищут её наверняка! Но если наши оболтусы её доведут, куда она хочет, то и награда им будет сказочной! Такая возможность не каждому выпадает, пусть попробуют подержать удачу за хвост!

Его дочь, вторая женщина в этой компании, грустно вздохнула:

— Как бы не учудили чего! Молодые, бестолковые, а домина уж очень красивая!

— То их трудности, — отмёл возражения дочери Горри.

Встала Санча поздно. Организм, словно почувствовав безопасность, не реагировал на звуки общего дома, пока полностью не восстановился. Не исключено, что такой крепкий сон был результатом влияния сидра. Но выспалась Санча прекрасно, а молодое тело зазвенело от потягушек, готовое к новым приключениям.

«Да уж!» — фыркнула Санча, тут же заметив себе, что стала набираться дурных манер от Мушкилы. Накануне Горри объявил, что отпустит с ней своих младших внуков, которые этого захотят, «ибо негоже высокородной домине путешествовать без сопровождения». Тут же четверо юных васков выступили вперёд, постаравшись своими позами показать с выгодного ракурса ширину своих плеч. Парни и вправду походили строением тела на своего деда Горри, но стройнее в талии и уже в бёдрах.

«Генца — улыбчивый, Зумар — хмурый… э-э-э…Икац — этот смугленький, и Кепа, тот, что пониже всех», — пока одевалась, Санча для памяти повторяла про себя имена по-настоящему своих первых людей. Женская половина в доме васков традиционно располагалась на галерее второго этажа. Спустившись по крепкой деревянной лестнице, она обнаружила, что обитатели дома уже разошлись по своим делам. В доме оставались только Горри с Мирен, их дочь, накрывающая стол, и трое братьев — её новоиспечённые гвардейцы (53). Четвёртый, Генца куда-то пропал. Мушкилы тоже не было видно. Обеспокоенность Санчи заметили и сообщили, что коня с раннего утра вывели на луг у озера.

Завтракала Санча в одиночестве, как опоздавшая, но ей было не привыкать. У графской дочери кусок поперёк горла не встанет даже от голодных взглядов подданных. Обучена. Пока домина медленно и чинно насыщалась, братья вытаскивали и выкладывали на лавку дорожные припасы. Здесь были мешки с провизией, мешок с фуражом для Мушкилы (не забыли!), баклаги с сидром (не все вчера выпили!) и одеяло из шерсти в кожаной сумке, удобной для перевозки вдоль луки седла. Наконец, котелок и трут с огнивом.