Свежие волчьи шкуры сложили рядом на лавку, и глаза обитателей дома нет-нет да и сходились на них.

Быстро выяснили плохое владение Санчей эускара, но оказалось, что старик довольно сносно владеет каталонским и франкским, и разговор продолжили на каталонском.

— Меня зовут Горри Эпорри Лирэйн, это моя жена Мирен Бакар Макаца, а это моя семья, — и Горри стал представлять всех взрослых членов семьи, но уже простыми именами без второго и третьего имени. Закончив длинное представление, старик спросил Санчу:

— Кто ты, дитя? Как тебя зовут и что привело тебя к нам?

— Я — Санча де Руссильон, законная дочь Гийлабера Второго, божьей милостью графа Руссильон (49) и Эстефании де Фуа.

От такого представления у старика вздёрнулись брови, и он переглянулся с женой, у молодёжи поотваливались челюсти, а те, кто постарше, испустили изумлённый вздох (50).

Старшие васки держали совет, забравшись в кошару под предлогом осмотра беспокоищихся овец. Помимо Горри и Мирен позвали старших детей: двух сыновей и дочь. Дети Горри и Мирен по возрасту вполне годились Санче в родители. Молодёжь осталась развлекаться. Сидр гостье необычайно понравился, что, в свою очередь, дополнительно растопило сердца гостеприимных хозяев, которые стали выносить кувшины с последними остатками с прошлого года. Гулять так гулять, скоро будет новый урожай. В результате захмелевшая молодёжь вытащила альбоке (51) и в два рожка устроила музыкальную вечеринку. Когда Санчу стали обучать местным танцам, Мирен потянула Горри за рукав, увлекая из-за стола.

— А ты, Матия, говоришь глушь, глушь! — стал подначивать один из мужчин своего старшего брата. — Вон инфанты без охраны как у себя дома ездют!

Матия в ответ сверкнул зубами:

— Это если она настоящая графская дочка!

— Настоящая, — тихо прошамкала старушка Мирен. У неё во рту уже не хватало зубов в силу возраста. — Кожа чистая, светлая, к солнцу непривычная. Пальцы тонкие, к нитке и игле привычные, но мотыгу никогда не держали. Смотрит прямо, не по-женски, не боится, а как ест? Видно же! Худющая, голодная, а ест, словно просто пробует. Длинные молитвы на латинском знает! А осанка? А одежда? А конь? Даже если выводок не тот, то порода та самая!

Васки задумались. К их чести, они даже не подумали ограбить Санчу. Немыслимо ограбить гостя, открыто пришедшего к очагу! Даже если стоимость коня и пояса составляли никогда не виданное семьёй богатство. Это они ещё о содержимом пояса не знали!

— Шкуры свежие, сегодняшние, — сообщил Матия, успевший их внимательно осмотреть. — Две с матёрых, одна с двухлетки. Та, что с двухлетки вся порезанная, а с матёрых чисто снятая. Даже непонятно как били. По голове, что ли? Или в глаз?