Церковь была небольшой и древней, построенной ещё ромеями или романами, как их здесь называли. Санча заметила Мушкилу, когда выбралась из паланкина, чтобы войти в церковь вслед за Гильомом (37). Заметила, но виду не подала.

Стоило свите виконта втянуться в церковь, и на небольшой площади перед храмом места не осталось. Все места были распределены заранее. Знатные горожане находились внутри, авторитеты попроще перед открытым входом, и чем ниже социальный статус горожанина, тем дальше от входа он мог находиться. И при этом не всем желающим находилось место на площади. Естественно, Мушкилу попытались тут же «вывести». Мушкила не злобствовал, до крови не кусал. Только дал понять, что «вас тут не стояло». В итоге его опознали, как коня самой домины Санчи и прекратили попытки притеснять. Так, Мушкила выбился в «лучшие люди города Прада», потеснив при этом на социальной лестнице человек пять, а то и шесть.

После звона колокольчиков Мушкила услышал слова языка, на котором его призвала в своё время Санча. Мушкила понимал слова и не понимал одновременно. И дело не в том, что произносивший коверкал слова, и не в том, что говоривший растягивал звуки, словно пытаясь петь. Смысл был странный, что-то про отца и его сына, а потом ещё какой-то сущности, но не шайтана. Марабут тоже иногда «напевал». Благодаря растягиванию слов Мушкила сразу уловил аналогию с чтением Корана и понял, что имеет дело со священными текстами христиан. Мушкила стоял, не шелохнувшись, напрягая уши, ловя каждый звук, что не осталось незамеченным окружающими его прихожанами церкви. Тем самым Мушкила не только зародил новую городскую легенду, но и изрядно сработал на репутацию Санчи. К вечеру каждый горожанин знал, что домины Санчи даже конь набожен до невозможности — стоит и слушает всю мессу не шелохнувшись.

«Должен быть китаб! А вдруг я читать тоже сразу смогу?» — Мушкила возбудился. Он откровенно скучал в последние дни от своей однообразной скотской жизни.

Проникнуть внутрь храма у него так и не получилось. Люди лезли из него и лезли, а Санчу уже уносили и допустить этого Мушкила не мог, пошёл следом. В принципе, его и в мечеть не пускали, поэтому Мушкила особо не рассчитывал, его лишь интересовало подтверждение наличия в храме китаба христиан.

Запас благообразия Мушкила исчерпал во время стояния на мессе, поэтому, пока процессия возвращалась, успел пробежаться по окрестным улицам, распугивая горожан, а когда виконт со свитой вернулся к воротам своей резиденции, то у ворот их уже поджидал, приплясывая, вороной жеребец. Ничего похожего на лавки с китабами или кодексами Мушкила не нашёл.