На жаровне во время пиров готовилась дичь, а зимой этот очаг давал достаточно тепла, если подкинуть побольше дров, чтобы отапливать помещение или хотя бы придавать более комфортную температуру. По другую сторону жаровни располагался широкий проход в кухню, которая находилась в полной власти у слуг.

Несмотря на кучу условностей и приличий, которые Санча уже нарушила во время своего бегства-путешествия, девушка ощущала смятение. Одно дело скакать на лошади в порванном платье и с непокрытой головой, спасая жизнь, и совсем другое — обедать незамужней девушке с мужчиной без сопровождения хотя бы мужчины своего рода. Санча волновалась и опасалась.

Однако все волнения, как ветром сдуло, когда горничные, ставшие её личными служанками, привели Санчу в зал. Виконт уже сидел на своём кресле-троне, в зале присутствовали несколько его ближних воинов, но по длинному столу можно было легко определить, что ожидались и новые гости. Не то, чтобы у Санчи был великий опыт светских приёмов, вовсе нет, но на фоне её опасений роль домины на приёме «лучших людей виконтства» показалась ей ерундовой. Санча прошла внутрь и, придерживая подол платья рукой, присела, склонив только голову.

Мужчины разглядывали девушку, будто видели её в первый раз. Как только Санча выпрямилась, воины ещё больше распрямили и без того широкие плечи и с гордостью обратили свои взгляды на своего предводителя, преисполненные довольством от участия в спасении столь восхитительной домины.

Виконт также продемонстрировал свою родовитость и воспитание, осыпав Санчу комплиментами. Однако слегка перешёл границы. Высказывание восхищения красотой девушки не в присутствии её опекуна, могло быть расценено как домогательство. Санча всё же смутилась, и румянец заметно окрасил её щёки. Довольный результатом, двинув в ухмылке самый кончик губ, Гильом тут же сменил тему, объявив, что на обед в честь знатной гостьи приглашены лучшие люди виконтства, присутствующие в городе, и торговые люди Прада. Виконт поинтересовался у Санчи, не будет ли она против присутствия представителей неблагородного сословия?

Конечно же, Санча ответила, что с удовольствием познакомится с цветом людского населения столь чудесно гостеприимного города. После выяснения ничего не значащего сейчас мнения Санчи, её проводили на женскую «половину», которая занимала не более шестой части площади залы. Сразу после этого, словно по знаку, стали прибывать гости. Должно быть, так и было, и гости ждали за воротами. Занавески алькова закрыли, оставив открытой только сторону, обращённую на виконта. Таким образом, лицезреть «красоту домины» гости не имели возможности.