Почувствовав свободу, Санча резко сбила руками подол с головы и… поджала ноги. Санча постаралась стать как можно меньше. Потому что вокруг неё по телам насильников плясал, крутясь, жеребец и периодически оказывался прямо над Санчей. От страха быть раздавленной девушка зажмурилась, а когда открыла глаза, вороной жеребец стоял к ней боком и прислушивался, прядя ушами, в направлении головы каравана. Шум боя оттуда больше не доносился, и это беспокоило жеребца.

Санча пальчиком осенила лоб крёстным знамением и уставилась на коня. Без сомнения, это был тот самый вороной жеребец купца по кличке Негро. Санча продолжала смотреть на коня, в голове у неё был сплошной сумбур от пережитого потрясения, руки хаотично двигались по телу, словно оправляя платье, которое, конечно, пострадало, оголяя сквозь разрывы по швам белую кожу плеч. Слёзы высохли, организм уже знал, что спасён, но мозг подтупливал отставая. Вскочившей на ноги Санче захотелось сесть на землю, ноги еле держали.

Вороной нагнулся к тюкам, вывалившихся из повозки, обнюхал разборчиво и схватил один из них зубами и мотнул головой, отправляя тюк прямо в Санчу. Санча неосознанно поймала тюк, отступила на шаг, и лишь после этого задала себе вопрос. Какой? Вы удивитесь: чем закрыть прорехи в платье? Взгляд упал на вывалившийся из повозки свёрнутый синий плащ-эсклавин (14). По нему прошлись копытами, но он был цел. Погода стояла сухая, грязи на дороге не было. Девушка подняла плащ, отряхнула от пыли и привычным круговым движением рук накинула материю себе на плечи.

Конь двинулся в хвост каравана, а точнее, к видневшейся отсюда повозке купца Кристулфо. Через десяток шагов он остановился и обернулся на продолжающую стоять и пялиться на коня девушку:

— Йо-хрым!

Санча вдруг отмерла и поспешила за конём, обегая стороной раненных и мёртвых людей. Что характерно, порученный конём тюк девушка не забыла прихватить с собой. У повозки купца жеребец склонился над купцом. Кристулфо уже отошёл. Тогда Мушкила обошёл повозку сзади и просунул в неё свою голову по самую грудь. Он задёргался и, совершив несколько мощных рывков, вытащил на край повозки зажатое зубами богато раскрашенное арабское седло.

Санча, до этого действовавшая бессознательно, стала приходить в себя и прекрасно поняла, чего хочет Негро. Она выпустила из рук тюк и взялась за седло, но когда подняла его с повозки, то увидела перед собой Негро с попоной в зубах.

— Ах, да! — девушка вернула седло на место и взялась за попону. Разгладив попону Санча снова взялась за седло, прицеливаясь как бы побойчее переместить тяжёлое седло на высокого для её роста коня и при этом не скомкать попону. Однако конь отодвинулся, замотав головой.