— Лей! — раскатился по столовой окрик. — На выход!
Я оставил тряпку, повернулся. Бросил быстрый взгляд на Ниу, она ответила мне взглядом, полным ужаса. Воспитатели двигались ко мне, как хищники, почуявшие добычу.
— Что он сделал? — воскликнула Ниу.
— Работай. Не отвлекайся, — ответили ей.
В спину мне ткнулась дубинка:
— Пошёл!
— Куда? — Я двинулся к выходу.
— В свою норку, мышонок, — усмехнулся воспитатель с шокером. — Запасливый мышонок.
Меня втолкнули в мою комнату, и я оказался рядом с Тао.
— Вот он, — доложил воспитатель с шокером.
Моя кровать валялась кверху ногами, вентиляционная решётка была отвинчена и лежала на полу. От входа я видел горку таблеток, притаившуюся за ней.
Вот и всё, приплыли…
В комнате стояли двое воспитателей, один из которых вертел в руке отвёртку. Это я сразу отметил — знали, где и как искать. Но главным тут был — директор. В своём неизменном коричневом костюме-тройке, в круглых очках.
— Прекрасно, — сказал он. — Итак, давайте выясним, для начала, чья это койка. — Директор брезгливо пнул носком лакированной туфли ножку кровати.
— Моя — вон, — сказал Тао, ткнув пальцем в нетронутую койку. Складывалось впечатление, будто говорил это уже не в первый раз.
— Лей? — посмотрел на меня директор.
— Эта — моя, — кивнул я на перевёрнутую.
— Хорошо. Значит, и тайник — тоже твой. — Директор скорбно покачал головой.
— Нет.
Казалось, будто все даже дышать перестали и уставились на меня.
— Вот как? — Директор изобразил удивление. — Значит, ты хочешь сказать, что это Тао устроил тайник у тебя под кроватью?
— Нет. Я хочу сказать, что это — не мой тайник.
В эту минуту я вспоминал… Нет, не вспоминал. Скорее, чувствовал, что помню о сотнях допросов, в которых я стоял по другую сторону. Знал, что для предъявления обвинения нужно соблюсти немало тонкостей. Ключевой момент — это признание. Потому что неопровержимые улики редко получается достать. Хороший адвокат легко превратит в пыль то, что неопытному глазу кажется нерушимой стеной.
Но чувство это меня подвело. Ведь меня не существовало официально, я, как и вся эта школа, был вне какой-либо юрисдикции. Здесь царили порядки, установленные кланом Чжоу, и передо мной стоял местный царёк, которому не нужны были отпечатки пальцев, записи с камер наблюдения и подпись под признанием.
— Вот как? — улыбнулся он. — А чей же он?
— Не в курсе, — пожал я плечами. — Я здесь просто живу.
— Просто… живёшь… — повторил директор и чуть заметно кивнул.
В поясницу врезалась дубинка. Ноющая боль ушла в почки. Я выронил костыль, рухнул на пол, еле успев выставить руки перед собой. Между лопаток ударили ещё раз. Я упал лицом в пол. Стиснул зубы, кулаки сжались сами собой.