— Чисто, — шепнул Илья, заглядывая в окно. — Вроде никого.

Дверь в дом была не заперта. Внутри пахло затхлостью и ещё чем-то сладковатым — тот самый запах, который они уже научились распознавать. Смерть.

В комнате на диване лежала старуха. Мёртвая. Давно. Тело начало разлагаться, но признаков превращения не было — видимо, умерла своей смертью до того, как вирус добрался до деревни.

— Повезло, — сказал Семеныч. — Обыщем дом. Еда, вода — всё, что найдём.

Они нашли немного: несколько банок тушёнки в подполе, мешок картошки, трёхлитровую банку с солёными огурцами. Во дворе — колодец с водой. В сарае — старый велосипед и ржавый топор.

— Топор возьмём, — решил Семеныч. — Лишним не будет.

Когда вернулись к машине, Катя высунулась в окно:

— Всё нормально?

— Да. Есть припасы. Заночуем здесь, а завтра утром — дальше.

Ночь прошла тревожно. Спали по очереди, прислушиваясь к каждому шороху. Где-то вдалеке выли собаки — то ли живые, то ли уже заражённые. Коля спал на заднем сиденье, укрытый курткой Алины. Артем сидел у костра, разведённого во дворе — Семеныч разрешил, сказал, что огонь отпугивает зверей. На заражённых, правда, он не действовал, но создавал иллюзию безопасности.

— Не спится? — к нему подсела Алина.

— Ага.

— Я тоже не могу. Всё думаю об отце. Как он там остался. И о матери Коли. Представляешь, выбежать из квартиры и оставить самого родного человека?

— Представляю, — глухо сказал Артем. — Я своего родного человека сам...

Он не договорил. Алина положила руку ему на плечо.

— Ты не виноват. Ты спас нас всех.

— Я убил мать.

— Ты убил то, что хотело убить тебя. Это разные вещи.

Артем промолчал. Он смотрел на огонь и видел в танцующих языках пламени её лицо. Спокойное, умиротворённое. Каким оно было, когда она варила ту гречку.

Утром двинулись дальше. К вечеру следующего дня лес начал редеть, и впереди показался небольшой райцентр. Семеныч хотел объехать его стороной, но бензин был на нуле, а в городе должна быть заправка.

— Рискнём, — сказал он. — Если повезёт, найдём солярку и смотаемся.

Город встретил их тишиной. Машины стояли брошенные прямо на дорогах. Витрины магазинов зияли пустыми проёмами. Кое-где горели мусорные баки, разнося едкий дым.

— Вон заправка, — показал Илья.

Небольшая станция с двумя колонками. Возле неё — ни души. Но дверь в магазинчик распахнута, и внутри кто-то есть.

— Тихо, — приказал Семеныч.

Он заглушил мотор, и они прислушались. Из магазина доносился звук — ритмичный, скребущий. Будто кто-то царапал пол.

— Заражённый, — определил Семеныч. — Один, судя по звуку. Темка, со мной. Остальным сидеть в машине и не высовываться.