— Держитесь! — крикнул он и врезался в ворота на полном ходу.
Удар был страшный. Лязг металла, звон стекла (треснуло лобовое), скрежет. Но ворота не выдержали и распахнулись.
«Нива», взревев двигателем, выскочила на улицу, переехав через упавшие створки. Позади остался двор, кишащий серыми фигурами. Впереди была пустая, заваленная брошенными машинами дорога, ведущая в неизвестность.
Эпилог
Они ехали молча. Катя прижимала к себе Колю, который наконец-то заснул, обессилев от страха и бега. Илья смотрел в боковое окно на вереницы брошенных автомобилей, на открытые двери магазинов, на тела, лежащие прямо на тротуарах. Алина молча перевязывала поцарапанную руку Ильи — на этот раз просто порез о зеркало машины.
Артем сидел на переднем сиденье рядом с Семенычем. В руке он все еще сжимал монтировку. Грязь на ней перемешалась с засохшей кровью. Его матери.
— Куда едем? — спросил он, наконец, разлепив пересохшие губы.
Семеныч пожал плечами.
— Подальше от города. К лесу. Там меньше людей, а значит, меньше заразы. А там видно будет. Говорят, за Уралом тихо. Может, доберемся.
Артем кивнул. Солнце, мутное и бледное, поднималось над руинами города, окрашивая небо в грязно-розовый цвет. Это был первый день их новой жизни. Жизни, в которой нет правил, нет гарантий, нет будущего. Есть только «сейчас». И есть надежда. Маленькая, хрупкая, как стекло, но она все еще теплилась в их груди.
«Нива» петляла между брошенными машинами, удаляясь от мертвого города. В зеркале заднего вида Артем видел, как на трассу, спотыкаясь, выходят новые фигуры. Они тянули к ним руки, но расстояние было слишком велико. По крайней мере, пока.
Он посмотрел на сестру, на мальчика, на остальных. Они живы. Это главное. А значит, есть ради чего бороться.
Машина скрылась за поворотом, оставив позади лишь клубы пыли и пустоту. Мир изменился навсегда. Но жизнь продолжалась. Цеплялась, как могла.
Грань. Часть вторая: Дорога
Часть шестая. Трасса
«Нива» ползла по разбитой трассе, перебираясь через груды битого стекла, обломки пластика и то, что ещё недавно было человеческими телами. Солнце поднялось выше, но его свет казался чужим — плоским, белесым, словно сквозь матовое стекло. Артем сидел на переднем сиденье, положив монтировку на колени. Металл холодил даже сквозь джинсы.
Семеныч правил молча, лишь изредка сплёвывая в приоткрытое окно. На заднем сиденье Катя прижимала к себе Колю. Мальчик проснулся, но не плакал — только сжимал плюшевого зайца и смотрел в окно круглыми глазами. Рядом с ними Алина перебирала содержимое аптечки, проверяя, что осталось. Илья сидел с краю, у двери, и его пальцы всё ещё подрагивали — не то от пережитого страха, не то от холода.