— Куда теперь? — спросил Артем, когда городские окраины остались далеко позади и вокруг потянулись поля, перемежающиеся редкими лесополосами.

— К лесу, — буркнул Семеныч. — Там меньше народу. А значит, меньше этой дряни. А там видно будет.

— А люди? — тихо спросила Алина. — Вдруг там тоже выжившие? Им может быть нужна помощь.

Семеныч покосился на неё в зеркало заднего вида.

— Девонька, мы сами себе помочь не можем. Сначала себя спасать надо. А с чужими — как повезёт. Может, они помогут, а может, и пристрелят за банку тушёнки.

Илья дёрнулся.

— Вы думаете, люди уже настолько озверели?

— А ты думаешь, нет? — Семеныч хмыкнул. — Я в армии служил, нас учили: в критической ситуации человек превращается в зверя быстрее, чем в любого зомби. Голод, страх — они почище всякого вируса.

Артем молчал. Он вспомнил мать — её пустые глаза, её руки, тянущиеся к нему. И свой удар. Зверь внутри него уже проснулся. Или это и было то, что называют человечностью? Способность убить самого близкого, чтобы спасти других?

— Смотрите, — вдруг сказал Илья, показывая вперёд.

Трасса впереди была перегорожена. Несколько машин столкнулись, образовав настоящий завал. Между ними бродили фигуры — медленные, бесцельные. Заражённые.

— Объезжать надо, — Семеныч сбросил газ. — По полю, вон там, видите? Должно быть мелко.

«Нива» съехала с асфальта и, подпрыгивая на кочках, пошла по обочине. Кузов трясло, Коля вцепился в Катину руку. Артем следил за заражёнными — они заметили машину, но двигались слишком медленно. Один, в разорванном деловом костюме, споткнулся о собственный галстук и упал лицом в грязь. Поднялся не сразу.

— Не догонят, — процедил Семеныч, выруливая обратно на трассу за завалом. — У них скорость никакая. Главное — чтобы из засад не прыгали.

— Они прыгают? — испуганно спросил Коля.

— Нет, маленький, — быстро ответила Алина, обернувшись к нему. — Они медленные. Мы быстрее.

Мальчик кивнул, но зайца сжал ещё крепче.

Через час они въехали в небольшую деревню. Дома стояли тихие, тёмные. На улице — ни души. Ни живых, ни мёртвых. Только ветер гонял по дороге сухие листья и обрывки газет.

— Остановимся? — спросил Артем. — Бензин на исходе.

Семеныч кивнул. Он заглушил двигатель возле крайнего дома с покосившимся забором.

— Осмотримся. Тихо, без шума. Катя, Алина, остаётесь в машине с пацаном. Двери заблокируйте. Если что — сигнальте. Темка, Илья, со мной.

Они вышли. Воздух пах сыростью и прелой листвой. Где-то далеко каркнула ворона. Семеныч первым подошёл к калитке, толкнул — та со скрипом отворилась. Двор зарос бурьяном. На крыльце стояло ведро, наполовину полное дождевой водой.