— А где я по-твоему должен ползать, когда вот? — и он ткнул пальцем в пятнышко.
— По мне! — скрестила руки на груди Радка. — Нашел из-за чего переживать! Отстирается даже без магии!
— Разве в этом дело! — возмутился Мейнгрим, но потом махнул рукой. — С кем я разговариваю…
И впрямь замолчал, нацепил цепочку с камушком ей на талию так, что кругляш провалился в пупок и пристал, словно так и должно быть.
Вот тут-то Радка и поняла, что ни одного её злого слова муж не пропустил мимо ушей, и теперь она впрямь забеспокоилась о том, чтобы им не развалить кровать. Нехорошо будет — столько поколений она вытерпела, а у них на первой же ночи кончится! И это ведь еще до самой ночи время даже не дошло, был только вечер!
Успокоился Мейнгрим, только когда Радка уже сама слабо шевелила руками и ногами. Видимо, решил, что от усталости или скуки она уснет — непонятно, а ему думать. По крайней мере, других причин Радка не видела — сам он утомляться не собирался, не иначе как тоже какое-то варево выпил. С этими мыслями она наконец отключилась.
Очнулась Рада только глубокой ночью. Она сразу почувствовала, что магии в ней больше нет. Ни капли, ни искорки. Ничего. Сбоку у кровати горел крошечный шарик, своим светом вытягивая из темноты кровать, саму Радку и наблюдающего за ней Мейнгрима. Когда Радка обнаружила, что муж не спит, а молча смотрит на неё, приподнявшись на локте и повернувшись к ней лицом, она едва не завопила от неожиданности. Никогда в жизни ей не пришло бы в голову, что можно вот так молча глазеть на спящего человека. Что за гадость! На неё нахлынуло смущение, которого и в помине не было несколько часов назад. Но одно дело — раздеваться перед мужчиной, спать с ним. И совсем другое, когда он следит за ней в тот момент, когда она даже не осознает этого!
— Чего тебе? — вместо вопля, шепотом спросила она, подтягивая одеяло повыше.
— Ничего, — Мейнгрим покачал головой. Из-за слабого мерцающего света, да еще льющегося с неудобного угла, Радка не могла разглядеть выражение его лица, на которое падала тень. — Просто проснулся, а вставать еще рано.
Радка хмыкнула и посильнее закуталась. Проснулся он видите ли. Ну и пошел бы куда читать или чем там он занимается, когда бессонница? Это уж точно не её головная боль!
— Раз ты тоже не спишь, может, поговорим? — неуверенно предложил Мейнгрим. — Мы до сих пор не слишком много беседовали…
Радка промолчала. Напоминать о том, что именно сам магик обставил дела так, что их разговоры сводились к его упрекам Раде за её невоспитанность, наглость и сам факт существования в его жизни. И не то, чтобы он это говорил часто. Остальное время и вовсе обходились парой фраз за день, если не считать чудовищно длинных монологов Мейнгрима по поводу грядущей свадьбы и пожеланий Евы.