Зур’дах поднялся и подошел к выпотрошенному пауку.

Он не знал, какого размера было его ядро, но оно вылечило его полностью. Да, кожа по всему телу была новой и пятнистой, в заживших ожогах, но это — пустяки. Он все это время вообще думал что умрет.

Гоблиненок поднял левую руку — она была по локоть обожжен…

Это не ожоги. — внезапно понял Зур’дах.

Что левая, что правая рука по локоть были монолитно черными.

Изменение.

Еще до схватки у него были измененные пальцы и часть ладони, теперь же…обе руки по локоть.

А круги?

Невозможно разглядеть.

Из-за того, что вся ладонь была черной ни разобрать силуэт, ни разобрать сколько там кругов было невозможно. Как он не всматривался — рука была монолитно черной.

Глаза включились неожиданно для него, он просто прищурился и вот…

Пространство расчертилось прямоугольниками, а тени стали глубже. Зур’дах направил взгляд на руку и вдруг сумел рассмотреть кое-какие изменения. Рука оказалась не полностью черная, в таком, активированном зрении он мог рассмотреть среди черноты силуэт паука и…круги.

Раз…два…три…Четыре…

Семь! Кругов стало семь!

Как это?

Он мысленным усилием попытался вернуться к обычному зрению и это сработало. Взглянул на руку и вновь ничего не увидел. Просто черная рука с неразличимым силуэтом паука.

Однако шевельнувшаяся во сне Кая, заставила его вернуться к реальности. Девочка крепко спала измотанная ранами и болью. Ее маленькие ручки выглядели ужасно.

Из-за меня…Все из-за меня…

Этого он никак не ожидал.

Просто потому что Кая казалась слишком маленькой для того, чтобы сделать что-то подобное: залезть и распотрошить внутренности мертвого паука не обращая внимания на огонь сжигающий руки. Найти ядро, и, несмотря на ожоги от пылающих внутренностей, спасти Зур’даха.

Это я должен был ее защищать. Я сильнее.

Как старший, как более сильный он за нее отвечал, а получилось…что слабая Кая его спасла, рискнув своей жизнью. И теперь он буквально ощущал, как над душой повисло бремя, долг. Долг, который надо отдать и отдать невозможно.

Он вздохнул. Дико хотелось пить, но пить было нечего.

Подобрав копье он пошел вперед, неся Каю на руках. Им тут делать было больше нечего, нужно продолжать идти дальше. Вода была нужна и просто чтобы облегчить боль девочке, а не только для питья.

Несмотря на семь кругов, которые теперь были на его ладони, сильнее себя Зур’дах не чувствовал.

Кроме того, впервые после Поглощения он ощутил не прилив сил, а дикую слабость во всем теле.

Серая многоножка сидела неподвижно на потолке тоннеля, спрятавшись между свисающих вниз сталактитов. Конечно, она вовсе не сидела, а держалась сотнями своих лапок за потолок. Цветом она полностью сливалась с камнем и заметить ее было почти невозможно — она совсем не двигалась, превратившись в подобие камня.