Это приободрило Зур’даха.

Он поудобнее перехватил камень и приготовился к атаке. Паук же наоборот, получив первый ощутимый удар, теперь не спешил нападать. Бездействие его длилось, правда, недолго. Едва их взгляды пересеклись, как он вновь будто обезумел и рванул на мальчика вспыхнув яркой вспышкой.

Еще один прыжок — и пылающий синим пламенем паук полетел, целясь в ту самую руку, в которой Зур’дах держал камень.

— На! — бахнул он камнем навстречу твари.

Удар!

Попал!

Паук от силы удара отлетел в стену, но моментально предпринял вторую попытку атаковать.

Еще один стремительный прыжок — и снова промах.

Зур’дах рванул навстречу пауку. Тот на долю мгновения растерялся, однако все равно успел отпрыгнуть, уклонившись.

Гоблиненок не ждал — вновь атаковал.

Удар. Мимо. Удар. Мимо.

Паук вспыхнул и прыгнул Зур’даху в лицо.

Сейчас!

Проигнорировав пламя, которое опалило волоски на лице и на руке, он ударил навстречу летящему пауку и вколотил того в стену. Руку обожгло резкой болью.

Попал!

Он почувствовал, как камень раздавил часть тела паука. Но почти сразу вспышка пламени сильно опалила руку.

Зур’дах дернулся, выронив камень. Паук попытался огрызнуться, несмотря на раздавленные лапы и покалеченное тело. Прыгнул в лицо гоблиненку, разгораясь еще сильнее. Расстояние между ними было всего пару ладоней. Зур’даха ослепило и он отскочил.

Паук после неудавшейся атаки шлепнулся на пол: от былой подвижности не осталось и следа — с перебитыми лапами не попрыгаешь. Зур’дах подхватил камень и размахнувшись кинулся к пауку.

Паук не успевал среагировать. Дернулся в бок, но лишь перекатился набок. Идеальная мишень для камня.

Бам!

Зур’дах почувствовал как камень в его руке врезался в паука. На этот раз он попал прямо в брюхо. Камень надежно припечатал насекомое. В тот же миг пламя разлилось как вода из разбитого сосуда и покрыло и камень и руку гоблиненка. Невыносимая боль охватила ладонь. Он начал бешено трясти руку, пытаясь стряхнуть огонь. В момент смерти, с пробитым брюхом, паук разбросал вокруг себя жидкое пламя которое въелось даже в пол. Рука Зур’даха вмиг обгорела, а кожа слезла; запахло жареным мясом. Противный запах горящей плоти наполнил тоннель.

— Аааааа!

Он начал бить рукой об стены пытаясь сбить пламя, но почти десять секунд оно горело не угасая. Глаза заволокло тьмой и он потерял сознание от боли. Когда он очнулся, то пламя уже угасло, зато руку выкручивало от невыносимой боли. Он застонал и оглянулся — возле него сидела Кая.

— Ты как? Зур’дах? Сильно больно?

— Но…нормально… — простонал он.

Больнее ему не было никогда. Зур’дах открыл глаза, потом снова закрыл пытаясь совладать с вспышками боли — они то утихали, то становились сильнее. Его правая рука почернела. На нее было страшно смотреть.