Глаза переключились.

Может тут есть зазор, в который можно пролезть?

Пространства между потолком и упавшей скалой было мало. Видно было ужасно, даже с его зрением.

Сердце гоблиненка болезненно сжалось от нехорошего предчувствия. Впереди не было просвета. Кое-где между камнями были участки в которые он бы пролез, но дальше продолжались завалы.

И как они к нам выберутся?

Следующие полчаса он перелазил из одного места в другое проверяя, везде ли навалено столько камней. Оказалось, да — ни малейшей возможности пролезть.

— Ну что там? — каждый раз дергала его за ногу Кая.

— Ничего. Не пролезть.

В некоторые щели, которые всё же были, не пролезла бы даже Кая, что уж говорить о нем.

— Ладно. — буркнул гоблиненок расстроено и слез.

У него так болела нога, что залазить наверх он уже не мог. Надо было передохнуть. Он прислонился к скале и прислушался.

Может, — подумал он, — Я смогу их услышать?

Минут пятнадцать он прислушивался. Ходил от одного места к другому. Везде была тишина. Уши его от расстройства опустились.

— Может покричать? — предложила вдруг Кая.

Зур’дах чуть не хлопнул себя по лбу. Как он сам не додумался⁈

— Точно!

Кричать надо было в самую большую щель, поэтому гоблиненок еще раз взобрался наверх.

— Драмар! Драмар! Ау! Мы тут!

От этого усилия Зур’дах чуть не свалился, но удержался крепко вцепившись в верх скалы. Ответом была тишина и запоздалое эхо. Никакого голоса в ответ не раздавалось. Да и вообще — слышали ли их сквозь такие завалы?

— Драмар!

Вновь эхо разнеслось вперед.

Может так они нас услышат?

Гоблиненок еще несколько раз повторил попытку, а потом слез вниз — руки больше его не держали.

Кая сникла присев рядом.

— Они же вернутся за нами? Да? — спросила она через минуту молчания.

— Конечно.

Он соврал ей и сам это сразу же осознал. Откуда он мог знать, что за ними вернется Драмар?

— Надо просто подождать и продолжить кричать, — сказал он еще через минуту, решив немного успокоить Каю, — Чтобы они знали что мы живы.

Каждые пять минут Зур’дах залазил наверх и кричал, не обращая внимания на боль в ноге. После каждой попытки он, разочарованный, слазил. Так они просидели больше часа, и гоблиненку стало страшно. Потому что никто им не отвечал.

Может, их таки придавило?

Следующая мысль так и вовсе его еще больше испугала:

А если они ушли дальше вообще даже не пытаясь найти нас?

Любой из вариантов мог быть возможен. Однако, проверить ни один из них он не мог. Мог только гадать и периодически звать старика.

Спустились они с верхушки завала часов через шесть-семь. Они уже поняли, что никто не ищет их. И им стало просто страшно сидеть на одном месте. Из-за больной ноги спуск дался Зур’даху тяжело — она распухла еще сильнее.