Кочетков совершенно не смыслил в оружии, а потому не разделял радости подчинённого. К тому же автоматов у них и без того хватало. Плюс после атаки на периметр в их распоряжение перешли и пулемёты. Соответственно, он не понимал, почему Квадрат радуется очередной железке.

Тем не менее он не спешил с выводами и терпеливо ждал объяснений. Однако старший товарищ был настолько же туп, насколько силён от природы. Он продолжал сверлить взглядом начальство, ожидая увидеть благодарность на его лице, ну или хотя бы подобие улыбки.

— Ну? — не выдержал Игорь. — И что это за хуйня?

— А… — наморщил лоб здоровяк. — Так ведь оно это… — Он сбился от волнения. — Ну… Специально сделано, чтоб толпу разгонять. Гранатами с газом пуляет.

— С газом, значит? — Кочетков наконец понял смысл задуманного и хищно оскалился.

Квадрат, глядя на эту ухмылку, тоже растянул губы в улыбке. Одобрение получено — прогиб засчитан. Он уже собирался начать раздавать команды, когда сверху донёсся звон разбиваемого стекла, и во внутренний двор посыпались осколки.

— Ловите, пидоры! — гаркнули сверху, а затем в забранном решёткой окне появился ствол автомата.

Грохнула очередь, пули защёлкали по асфальту, с визгом разлетаясь во все стороны. Стрельба не была прицельной, однако она с лихвой компенсировалась плотностью. Квадрат видел, как пуля рванула грудь Игоря, а затем и сам почувствовал острую боль в животе. Однако его руки уже действовали.

Рванув из ящика гранатомёт, он, трясущимися руками сунул в камору заряд, прокрутил барабан и направил оружие на окно. Огонь временно прекратился, видимо потому, что у стрелка закончились патроны. Вот только воспользоваться оружием Квадрат не успел. Из-за спины раздался тяжёлый грохот крупного калибра, и окно, из которого совсем недавно летела смерть, скрылось за кирпичным крошевом.

Здоровяк всё же вдавил спуск. Гранатомёт сыто фыркнул. Из его ствола вырвался тёмный цилиндр и, оставляя за собой дымный шлейф, устремился к разбитому в щепки оконному проёму. Что-то негромко хлопнуло, и на улицу повалил густой дым.

Но всё это было лишь прелюдией.

Игорь медленно перевёл взгляд на тело, где пули оставили две рваные дыры, и почувствовал, как внутри него вскипает волна гнева. Первобытного, животного, неуправляемого. И взбесили его вовсе не раны, а сам факт неподчинения.

Взревев раненым зверем, он направил всю свою мощь на тех, кто спрятался в тюремном бараке. Вой нескольких сотен глоток людей, окутанных леденящим ужасом, было слышно даже через толстые стены.

Долбоёб будто только этого и ждал. Скользящим движением он рванул к железной двери и обрушил на неё мощный пинок. Створка прогнулась внутрь, будто в неё на полном ходу врезался поезд. Кирпичная кладка вокруг коробки пошла трещинами, осыпая площадку перед входом каменным крошевом. Второй удар попросту вынес дверь вместе с куском стены во внутреннее помещение.