И только Долбоёб был совершенно спокоен. В его глазах не было ни страха, ни ненависти, лишь холодный интерес. Так хирург изучает опухоль перед операцией. Или мясник оценивает тушу.

Ветер снова донёс запах альфы: гнилостный, сладковатый, с химической примесью. Долбоёб втянул его ноздрями и удовлетворённо кивнул, будто узнал то, что искал.

— Ты что-то понял? — спросил Игорь, заметив его реакцию.

— Да, — прошипел мертвяк. — У него есть ядро. Внутри. Маленькое. Живое. Всё остальное — мясо.

— Сможешь до него добраться?

— Ебу? — Долбоёб пожал плечами. — Много мяса.

Он повернул голову и посмотрел на Игоря. В глазах мелькнуло что-то, похожее на азарт.

И вдруг Долбоёб сорвался с места.

Это походило на взрыв. Асфальт под его ногами лопнул, разлетевшись крошевом. На серой поверхности остались четыре глубокие борозды, будто по ней проехал танк. В следующий миг мертвяк уже был на середине пути. Ветер засвистел в ушах тех, кто в этот момент оказался рядом.

Игорь заметил, как прямо на бегу Долбоёб встряхнул руками. Резко, как-то да же по-звериному. Его пальцы вдруг удлинились. Когти, бывшие раньше просто твёрдыми ногтями, теперь торчали на пол-ладони, загибаясь, как рыболовные крючки.

Альфа качнулся навстречу, выставив вперёд десятки рук, но Долбоёб даже не замедлился. За метр до твари он прыгнул, выбросив руки перед собой, и вонзился в тело альфы, как пуля входит в масло. Раздался влажный, чавкающий звук. Из образовавшейся дыры полетели ошмётки. Не просто куски гнилого мяса, а целые пласты спрессованной плоти, костные обломки, клочья сухожилий. Долбоёб исчез внутри твари, и на секунду всё затихло.

Марго ухмыльнулась, закуривая новую сигарету.

— Долбоёб — он и есть Долбоёб, — произнесла она с явным одобрением. — Это ж надо было додуматься: такой хуёвине в очко занырнуть. Я б ему за это отсосала, честное слово.

— Ты ж вроде богиня, — хмыкнул Квадрат, не отрывая взгляда от твари.

— Богини тоже сосут, — пожала плечами она. — Главное, чтоб хуи были божественные.

Альфа замер. Он больше не полз. Его тело, ещё секунду назад неумолимо надвигающееся на колонну, остановилось и начало извиваться. Огромная туша заходила ходуном. По её поверхности побежали волны, как по воде, в которую бросили камень. Плоть запузырилась, забурлила, пошла трещинами. Из трещин полезла зловонная жижа: густая, чёрно-зелёная. Под светом луны показалось, будто она светится слабым гнилушечным светом.

А потом раздался вой.

Тысячи глоток — все, что были поглощены альфой за время его существования, — вдруг разом завопили. Вой поднялся над мёртвым городом, отразился от пустых стен, заметался между домами. В нём смешалось всё: боль, ужас, ярость… Солдаты зажимали уши, падали на колени. Кого-то вырвало прямо на асфальт.