— Что именно?

— Да я хуй его знает. Но оно… живое, кажется. Не человек и не мертвяк. Что-то другое. Я его вижу, но не могу повлиять.

Игорь всмотрелся в темноту. В глубине орды, за рядами мертвецов, действительно что-то двигалось. Что-то большое, массивное, переваливающееся с боку на бок. Оно не шло, скорее ползло. А ещё от него исходил запах. Тяжёлый, сладковатый, тошнотворный, похожий на вонь гниющей плоти, смешанную с чем-то химическим.

— Это он, — прошипел Долбоёб. — Другой альфа. Идёт к нам.

— Зачем? — уточнила Марго.

— Хочет говорить.

Орда остановилась в пятидесяти метрах. Мертвецы замерли как вкопанные. И в наступившей тишине раздался голос. Он шёл не из чьего-то рта, а звучал отовсюду, как будто сама земля заговорила.

— Кочетков, — произнёс голос. Низкий, вибрирующий, проникающий под кожу. — Ты пришёл за Техником. Ты его получил. Уходи. Твой Куратор мёртв. Ты тоже умрёшь. Твоя армия — песок против моей воли.

Игорь смотрел в темноту, где угадывались очертания огромного, бесформенного существа. Тот самый альфа, хозяин орды.

— Да пошёл ты на хуй, — едва слышно произнёс Кочетков.

Некоторое время он рассматривал орду, а потом взревел:

— Ебашим!!!

И мир взорвался, будто люди только и ждали этой команды.

Первым ударил КПВТ на головном БТРе. Тяжёлые пули калибра четырнадцать с половиной миллиметров врезались в плотную стену мертвецов. Эффект был такой, будто по гнилому мясу прошлись гигантской бензопилой. Первый ряд орды просто исчез. Его разметало в клочья. Головы, руки, ноги, обломки позвоночников, — всё это взлетело в воздух, закрутилось в чудовищном вихре и обрушилось на задние ряды кровавым дождём.

Второй БТР ударил с фланга. Очередь прошлась по левому крылу орды, и улица превратилась в мясорубку. Мертвецов разрывало на части. Пуля попадала одному в грудь, вырывала кусок позвоночника и летела дальше, чтобы оторвать ногу следующему, разворотить таз третьему, снести полчерепа четвёртому. Гнилое мясо разлеталось в стороны, как переспелые арбузы, по которым бьют палкой. Протухшие кишки вываливались из разорванных животов и шмякались об асфальт с влажным чавкающим звуком. Мозги, серые и дряблые, как прокисшая каша, выплёскивались из пробитых черепов и заливали лица ещё стоящих мертвецов. Впрочем, им было на это наплевать.

Шуко на турели грузовика заливался истерическим смехом. Он вдавил гашетку и водил стволом из стороны в сторону, срезая мертвецов, как траву. Пули калибра семь шестьдесят две прошивали по три-четыре тела за раз. Гнилая плоть разлеталась веером, конечности отрывало, и они сыпались на асфальт, словно спелые яблоки.