К счастью, здесь еще разработки электрического телеграфа находятся на стадии предварительных научных экспериментов. А потому не существует быстрых средств связи, кроме семафоров в прямой видимости, курьера на лошадке или на кораблике, да почтовых голубей. Так что пройдет не меньше суток прежде, чем достоверные сведения дойдут до ближайших опорных пунктов противника. Тем не менее, за это время мне предстоит решить, как вести себя дальше: покинуть замок и пуститься в бега, или же остаться, попробовать укрепиться и принять бой?

Мои мысли прервал Степан Коротаев, который вошел без стука, сказав с порога своим громким голосом:

— Доброе утро, ваше сиятельство! Баронесса приглашает вас спуститься к завтраку.

Несмотря на все вчерашние приключения и пребывание в ночном карауле, Коротаев выглядел бодрым, а его форма была вычищена и заштопана. В руках он держал объемный матерчатый узел.

— Что-то ты, брат, слишком какой-то аккуратный после вчерашнего. Небось, Маришка постаралась?

— Так точно, ваше высокоблагородие! — честно ответил Коротаев, и уши его запылали, подтвердив мою догадку о романе моего денщика со служанкой Иржины.

И я сказал:

— Теперь понятно, почему моя форма не приведена в порядок, даже ботфорты не почищены.

— Виноват, ваше сиятельство, я всю ночь в карауле находился, пока меня не сменил этот, как его, поручик Дорохов со своими солдатами, а потом я пошел к Маришке, чтобы вас не будить, — потупился денщик.

— По бабам, значит, пошел в самоволку? Хорошо, хоть врать не стал. Ну, так давай теперь исправляй положение! Да побыстрее, а то мне к завтраку не в чем спуститься! — поторопил я подчиненного, разглядывая новые грязные пятна на своем видавшем виды мундире. Валяние на замшелых камнях подземного хода вместе с веселой вдовой не прошло даром для ткани.

Коротаев замялся, показывая на узелок, который принес:

— Тут это, ваше высокоблагородие, пани Иржина прислала вам гражданский камзол, рубашку, штаны и туфли. А еще кальсоны. Давайте, я помогу вам одеться. А, пока вы будете завтракать, я приготовлю вашу форму, как полагается.

Я согласился, умывшись над тазиком, принесенным денщиком, который взял на себя еще и функцию водолея, заботливо поливая мне из большого кувшина. Затем я посмотрел вещи, переданные Иржиной и, по-видимому, принадлежавшие ее покойному мужу. Найдя их вполне приличными, я с помощью денщика быстро облачился в белую шелковую рубашку, в темно-зеленый бархатный камзол, в черные кожаные штаны-лосины, а потом натянул на ноги мягкие туфли из черной кожи, украшенные большими серебряными пряжками. Взглянув после этого на себя в зеркало, я причесал волосы серебряным гребешком, найдя собственный вид вполне сносным для того, чтобы на этот раз выйти на люди без головной повязки. Да и кого стесняться? Иржина мои раны уже видела, а мнение остальных здешних женщин меня не слишком интересовало. Потому я решительно спустился вниз.