— Кажется, сейчас самый удобный момент, чтобы прекратить безобразия. Как ты думаешь, дорогая, не стоит ли нам позвать семеновцев, чтобы перетаскать всю эту пьяную орду мародеров в темницу? Камер там хватит на всех.

Иржина ответила томно и чисто по-женски:

— Мне так хорошо с тобой и так приятно слышать, что ты назвал меня «дорогая»! Делай то, что считаешь нужным. С этого момента я принадлежу тебе, как и весь мой замок…

Ночка выдалась веселенькой. Дождавшись, когда дезертиры и разбойники, выдававшие себя за партизан, крепко заснут, будучи мертвецки пьяными, мы с семеновцами перетащили их по одному в камеры темницы, а слуги баронессы помогали нам в этом деле. К моему удивлению, Дорохов, который тоже изрядно хлебнул винища, никак этому не препятствовал. Он был изранен несколькими сабельными порезами, перебинтован, выглядел поникшим и усталым, словно бы внутри него кончился завод той пружины, которая до этого давала ему энергию идти напролом. И я сделал вывод, что и ему, видимо, уже весьма надоели подобные союзники, от которых после взятия замка никакого толку не предвиделось, кроме дальнейшего расшатывания воинской дисциплины среди семеновцев. Да и совесть, похоже, у поручика осталась.

Во всяком случае, по поводу моего решения арестовать моравских партизан, Дорохов сказал мне:

— Если вы так решили, князь, то быть тому. Командуйте, раз вновь чувствуете в себе силы. Когда я разговаривал с вами в прошлый раз, то видел, что вы едва шевелились. Потому и не желал подчиняться вам, как очень больному человеку. А сейчас вижу, что с вами произошла разительная перемена. И вы вновь, загадочным образом, полны сил. Командуйте, но только учтите, что я с этого момента снимаю с себя всякую ответственность за то, что наш отряд будет ослаблен. Какими бы разбойниками ни были эти люди, вместе с которыми мои солдаты сюда добрались, но они дали нам дополнительную силу для успешного штурма замка. Потому прошу вас не обходиться с ними слишком сурово. Я обещал им благодарность, а получается, что не сдержал слова. Впрочем, меня оправдывает то, что я не знал, насколько они преступны. Уже после того, как мы с вами переговорили, я застал их предводителя в тот момент, когда он полез насиловать малолетнюю дочку конюха. И мне пришлось зарубить негодяя саблей, чтобы не лез к ребенку.

В оценке моего состояния Дорохов был прав. У меня, действительно, словно бы открылось второе дыхание. Наверное, адреналин и другие гормоны, вплеснувшиеся в кровь по причине моего стрессового состояния последних часов, подхлестнули организм до такой степени, что последствия комы и слабости удалось преодолеть буквально на ходу. И все же, под утро я уже едва держался на ногах, когда все-таки добрался до постели в гостевой комнате второго этажа Охотничьей башни.