Правда, и тут мне сразу заснуть не удалось. Следом за мной прошуршало женское платье. И похотливая баронесса, скинув его, нагло залезла в кровать вместе со мной, уже вполне считая меня своей законной добычей. Но, поскольку первые лучи начинающегося рассвета, падающие сквозь окно в щель слегка приоткрытых занавесок, осветили ее фигуру во всей красе, предоставив мне прекрасный обзор на ноги Иржины, оказавшиеся стройными и достаточно длинными, возражать ее присутствию я не стал.
В то утро я проснулся почти без головной боли и достаточно хорошо себя чувствовал впервые с момента выхода из комы. Повязка с головы давно сползла. И я с удивлением обнаружил, что рана не только на месте входного пулевого отверстия окончательно затянулась, но и на том месте, где пуля вылетела из моего затылка. Причем, боль от раневого канала почти перестала ощущаться. Вот только на этот раз все тело болело, как после слишком интенсивной тренировки.
Впрочем, мои мышцы вчера, действительно, неожиданно хорошо поработали. И я даже не ожидал, что так быстро смогу перебороть последствия ранения и освоюсь в непривычном княжеском теле. Осознание того, что все-таки прижился и освоился, несмотря на свое возрождение в ином обличии и в другом времени, придавало мне заряд оптимизма. Ведь тело князя Андрея, то есть теперь мое, показало себя в экстремальной ситуации с самой лучшей стороны. Я умел очень даже неплохо фехтовать! А еще и с Иржиной покувыркался весьма недурственно, что тоже радовало.
Когда я проснулся, Иржины рядом со мной уже не было. Как вскоре выяснилось, проснувшись раньше меня, вдова тихонько ускользнула в апартаменты этажом выше, чтобы сделать прилюдно вид, будто бы между нами ничего не произошло. Понятное дело, женщина пыталась сберечь свою честь в глазах местной общественности. Конечно, состав этого «общества», то есть представителей аристократии, мнением которых дорожила баронесса, сильно сократился после вчерашних событий. После предательства виконта и баронета, гибели французского полковника и повторного пленения капитана Годэна, здешний «высший свет», собравшийся в Охотничьей башне, состоял теперь исключительно из родни самой Иржины и меня. А мне совсем не хотелось развлекать этих чопорных дам пустыми великосветскими разговорами, чего они, конечно, от меня ожидали.
Меня волновало совсем другое. Я думал о том, что снова бросил вызов армии Наполеона. Ведь, как только весть о неожиданном взятии русскими замка Гельф, находящегося в тылу у французской армии, дойдет до военного начальства оккупантов, они этого так не оставят. Хоть эта крепость и стоит в стороне от главных путей снабжения, французы, наверняка, постараются ее отбить.