— Куда шли?

Минут через десять с опросом было покончено, лейтенант тем временем докричался до Санта-Круса и появился из кабинета. Молодой парень, лет примерно двадцати пяти-шести, в зеркальных очках-каплях, шелковом шейном платке и со здоровенным хромированным револьвером в открытой кобуре нарочито жевал жвачку и вообще старался походить на американца. «Ковбой» — немедленно окрестил его самозванный касик.

— Это что за кабронес? [iii] — судя по раздраженному тону, лейтенанту досталось при разговоре со столицей департамента.

— Бродяги, сеньор лейтенант!

— Документы, вещи?

— Бумаг никаких нет, из вещей вот, — писарь протянул «Собрание отчетов католических миссий» начальнику и показал на Васю, — у него нашли.

— Где украл?

— Мне дал ее падре Луис.

— Луис Эспиналь Кампос? — утвердительно переспросил лейтенант.

Вася кивнул, хотя не был уверен в фамилии иезуита.

— Все ему неймется, просветителю…

— Коммунист, наверное, — предположил вернувшийся Сото.

Лейтенант бросил на него уничтожающий взгляд.

— Книжки раздает… — проникновенно пояснил толстый полицейский и попятился к двери.

— Ладно, я знаю куда вас пристроить, — радостно осклабился ковбой. — Сото, ты домыл машину? Тогда заводи фургон, поедешь за мной.

— Куда?

— Не твоего ума дело.

— Добрый день, сеньоры! — вот уж чего-чего, а звонкого женского голоса в прокуренном участке ожидать можно было меньше всего.

Эффект этот голос произвел необычайный — все полицейские в помещении немедленно подобрали животы, расправили плечи и сделали грудь колесом. А лейтенант даже снял свои зеркалки и, включив излучение любезности на максимум, ринулся навстречу гостье.

Было из-за чего: несмотря на простое платье, отсутствие косметики и собранные в пучок волосы, девушка была стройна, молода и очень хороша собой. Настолько, что Вася, считавший себя поклонником блондинок, зачарованно смотрел, как брюнетка, следуя приглашению расстилавшегося перед ней лейтенанта, проследовала в кабинет.

Дверь закрылась, полицейские выдохнули и только молча делали друг другу многозначительные гримасы, а затем вернулись к своим делам. Вася прекратил таращится на дверь и с удивлением понял, что его спутники были единственными, кто не отреагировал на гостью.

А потом дверь приоткрылась и черные глаза внимательно осмотрели Васю, отчего он покрылся мурашками.

— Этот? Книгу? Знаете что, Фернандо, отдайте их мне. В школе как раз нужно отремонтировать класс, я думаю, они справятся.

— Но, сеньорита Исабель, они задержаные, я не могу без конвоя…

— Под мою ответственность?

Их вывели во двор перед одноэтажным зданием, крытым терракотовой черепицей. От прочих домиков в городке участок отличался лишь стеной с размашистой надписью Policia Boliviana и геральдическим кондором, изображенным шкодливой рукой местного художника-самоучки. О том, что это кондор, а не курица, догадываться приходилось по винтовке в когтях и белому венчику, намалеванному вокруг шеи пернатой твари.