Он деловито обшарил находившихся в отключке — никаких документов или бумаг. Да что там бумаги, он вообще ничего не нашел! Ну, то есть ничего ценного или хотя бы нужного. Нападавшие были бедны, как церковные крысы или того хуже — крысы хоть могут добраться до свечей и сожрать их, а у этих не припасено даже початка кукурузы. Всего имущества наполовину сточенный ножик из говенного железа, моток веревочек и почему-то сампонья, индейская флейта.
«Музыканты херовы» — зло подумал победитель. На память пришли российские скоморохи, не брезговавшие при случае татьбой и разбоем. Неужто здесь так же? А что, архаичное общество, а музыканты ходят везде… По аналогии в голове всплыли фильмы про марьячи с Антонио Бандерасом и кучей оружия в гитарных футлярах.
Да, оружие бы не помешало.
Ладно, надо валить, пока эти не очухались, не убивать же их. Вася собрал рассыпавшиеся по траве песо и сентаво, подхватил свою сумку…
В голове термоядерно взорвалось, свет померк и сознание в который раз покинуло путешественника.
[i] Кипу — индейское узелковое письмо
[ii] Колоратка — белый воротничок у священников
[iii] Цитата из «Истории Нового Света» иезуита Бернардо Кобо-и-Перальта, 1653 год. Он пишет как раз про коку — «…при обычном жевании она удаляет с зубов всю порчу и налет, отбеливает, вяжет и успокаивает их. Однажды мне пришлось вызвать цирюльника, чтобы вырвать зуб…»
Толстый полицейский в мятой форме сидел на скамейке у окна и, ругаясь себе под нос, оттирал рукавом пятна с фуражки. В соседней комнате лейтенант орал в трубку так, что собеседник наверняка слышал его и без телефона — будь в участке стекла, они бы тряслись, а решеткам любые крики нипочем.
Второй полицейский, скрытый стойкой до половины груди, писал. Ну, во всяком случае, это выглядело именно так — он склонял голову набок, сопел, двигал правой рукой, время от времени поднимал ручку со вставленным стальным пером, осматривал его против света, бурчал неведомые ругательства… Пару раз он с шумом вырывал страницы, комкал их и выбрасывал в стоящую в углу сетчатую урну. Один раз даже попал.
На улице, видной кусочком из окна, крутил опавшие листья смерчик, раз за разом возникавший в углу между двумя домиками напротив. Похоже, это хорошо известная аномалия — мужчины придерживали там шапки, а женщины — юбки, чем рушили ожидания полицейских, которых каждый раз подзывал сидевший у окна. Иногда ожидания оправдывались и участок оглашался жеребячьим реготом, за которым обязательно следовали крики лейтенанта. Хотя однажды раздались куда более громкие крики с улицы и в оконную решетку врезалось пущенная тяжелой рукой сковорода. Вот тогда-то наблюдателю и заляпало фуражку, а сослуживцы разразились комментариями: