Герардо написал пять писем — семье и управляющим, в том числе и в другие страны, где были его активы — Перу, Чили, Мексику… Через три дня пришли первые ответы, через пять — первые переводы и через семь Вася распрощался с пленником.
— Мы оставляем вас здесь, через два-три часа за вами приедут. Помните о наших договоренностях.
— Да-да, мы замечательно и добровольно договорились, — не удержался от шпильки Хохшильд.
— Вы договариваетесь, — вздохнул Вася, — но делаете это без уважения. А ведь придет время, когда вам понадобится наша помощь.
И снова в глазах Герардо мелькнул огонек — если они нашли консенсус один раз, значит, могут и второй… А употребить этих лихих ребят всегда найдется куда:
— Подождите, давайте условимся, как с вами связаться…
Только выйдя из подвала, Вася снял с лица опротивевшую черную тряпку. Балаклав нашить, что ли… За спиной щелкнул замок — Катари запер дверь и смотрел на командира в ожидании новых приказаний.
— Поехали, нас ждут.
До лагеря в горах они добрались на следующий день, когда все газеты Боливии вышли с заголовками о небывалом выкупе. Габриэль доложил о получении наличных в Чили и передал радиограмму от Че — на несколько секретных счетов упали сотни тысяч долларов. И как по заказу, пришел транш от иезуитов на счет, открытый Исабель.
— Ну вот, теперь мы богатенькие буратины…
— Кто???
— Не обращай внимания, дурацкая присказка.
— Да? Ладно… — Габриэль полез за сигаретами, закурил, выдохнул и повернулся к Васе. — Командир, я тут вспомнил одного человека, навел справки… Он сейчас в Уругвае, но был бы очень полезен здесь.
[i] Хвосты — отходы от обогащения руды.
Гевара глубоко вдохнул, замер на секунду и выдохнул, оценивая ощущения в груди, а потом счастливо улыбнулся и даже не стал раскуривать сигару. Вместо нее он снова зарылся в листы финансовых отчетов, переданных из Сантьяго, Веракруса и Лимы — оловянные магнаты исправно переводили деньги, не переставая голосить на весь испаноязычный мир о том, как их обобрали. Шантаж, подкрепленный весьма убедительной демонстрацией снайперского огня и подрыва автомашины, давал неплохие результаты.
— Черт, как у вашего семейства все получается! — обратился к Васе команданте. — Раз — и нет астмы, раз — и куча денег…
— Ну то есть ты убедился, что лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным?
Че заржал.
Он вообще слабо походил на растиражированный образ «героического партизана» с суровым и печальным взглядом, как на известном фото. В жизни он оказался вполне склонен к дружеским подначкам. Каждый раз, когда он усаживались у костра с Антонио или Хоакином, товарищами по Сьерра-Маэстре, начиналось шоу. Места хватало на всех, но они толкались и скандалили, взывали к богам и торговались, возводили немыслимые аргументы, считаясь каждой сигаретой или мелкими услугами десятилетней давности. И смеялись.