Вася снял пропотевшую майку, макнул в широкий кувшин грубое полотенце и принялся обтирать горящее после пробежек, отжиманий и спаррингов тело. За спиной хихикнули, касик обернулся — ну так и есть, Пакари, неожиданно рослая и стройная для кечуа девица, строила ему глазки.

Вот тоже — зазвать ее в хижину и трахнуть ни разу не проблема, проблемы начнутся позже. Если касику можно, то можно и командирам? А если можно командирам, то можно и всем остальным? Гнать надо женщин из лагеря, а то неровен час до поножовщины дойдет. Но тут тоже беда — монолитный мужской коллектив дичает и звереет. А разбавленный женщинами — расслабляется и косячит. Вася мысленно хохотнул, вспомнив роман Pantaleon y las visitadoras нобелевского лауреата Варгаса Йосы про мучения капитана перуанской армии Панталеона Пантохи, командира «роты добрых услуг» — военного разъездного борделя.

Остается одно — нагружать и гонять личный состав до потери пульса. Утренний кросс, учеба, практические занятия, марши, походы за продуктами, редкие боевые выходы, чтобы всех мыслей было доползти до койки и заснуть. Ну и редкие увольнительные, а уж там герою-бойцу самого Тупака Амару, как в частушке, «любая девка даст». Пока работало, а уж что там дальше будет, бог весть.

Вася протер все тело, повесил полотенце сушиться на перекладину и шагнул внутрь домика. Гамак с одеялом и нейлоновым пологом от мошкары, табуретка, на столе — керосиновая лампа «летучая мышь», транзисторный приемник, несколько книжек, тетради и карандаши. Вот и все богатство повелителя кечуа, не считая второго комплекта формы, рюкзака и висящей на деревянных крючках прочей снаряги. Зато ее Вася подбирал тщательно — нашли ему и немецкие горные ботинки, и хороший свитер, и куртку, и перчатки. Но особой гордостью был настоящий «эдельвейсовский» ледоруб — из отличной стали, с крепкой деревянной рукояткой, ее, правда, пришлось малость испортить и срезать выдавленный штамп с орлом третьего рейха. Применять ледоруб пока не приходилось, но Вася любил хорошо и по уму сделанные вещи.

Висела на крючках и сбруя — пояс с плечевыми ремнями и подсумками, полными запасных магазинов, обойм и гранат, чехлы с фонарем, флягой, перевязочным пакетом, настоящие доспехи воина середины ХХ века. И, разумеется, верный кольт и не менее верный карабин.

Касик застегнул зеленую рубаху с большими карманами, защелкнул пояс с кобурой, глянул на часы и вышел наружу.

Под невысокими деревьями в «классе» собрались человек двадцать новичков и старательно записывали латинские буквы и первые слова — мама, папа… Все как у всех, даже вон у семерых грамотных кубинцев «мама мыла раму», но только на кечуа.