— Дурак ты, Сото!

— Нашел на кого пялится — на старую ведьму Долорес!

— Скажи спасибо, что сковородка прилетела плашмя!

— Вот-вот, сейчас лежал бы на полу дохлый, с ручкой между глаз!

— Бу-га-га-га!

— Да пошли вы все!

— Молчать, придурки! — заорал из соседней комнаты лейтенант. — Мне надо дозвониться в Санта-Крус! Сото, пошел вон во двор, вымой мне машину!

Корпоративный дух в боливийской полиции был на высоте.

После втыка полицейские притихли, а писарь занялся делом — приступил к опросу задержанных, то бишь Васи, Иская и Катари, посаженных в обезьянник «за бродяжничество».

Тогда, на поляне, Вася пришел в себя с мыслью, что регулярная отключка становится нехорошей привычкой. Второй мыслью стало осознание, что у него на лбу лежит мокрая тряпка. Третьей, после открытия глаз — что двое нападавших почему-то сидят перед ним на корточках.

Увидев, что он очнулся, они очень обрадовались и с виноватым видом повалились на колени:

— Касик, прости нас!

«Касик? Какого хрена я касик? Это же титул правителя у индейцев…А!» — рука дернулась к шее, где нащупала кипу. — «Царский цвет!»

Вася сел, тряпка со лба шлепнулась вниз, двое продолжали лежать ниц. Думы ворочались в голове медленно и тягуче, но приложив тряпку обратно, Вася сообразил, что надлежит быть грозным и величественным, а то какой же он касик? Насупившись и сделав максимально зверское лицо, насколько это позволял ушибленный организм, он воззрился на новоявленных… подданных? Ну пусть пока побудут подданными. Для усиления воздействия стоило рявкнуть «Смерти повинны, холопы сущеглупые!», но древнерусский слог посреди Латинской Америки был несколько неуместен, да и стукнутую голову от акустического удара стоило поберечь.

— Кто такие? — Вася величественно оперся рукой о колено.

«Музыканты» поведали, что они, так сказать, изгои. В том самом, древнерусском смысле — выперли их из общины за чрезмерную живость характера. Заключалась она в постоянном несогласии со старшими и дерзкими выходками, в том числе по отношению к властям. Последний раз деревня по их милости удостоилась недоброго внимания начальства даже не кантона, а провинции, хорошо хоть не департамента.[i]

Вот старики посовещались, собрали им еды в дорогу и помахали ручкой — ступайте, ребята, и не возвращайтесь. С той поры прошло полгода, поначалу Искай и Катари пытались подрабатывать чернорабочими или батрачить, но желающих и без них хватало, а игра на флейте прокормить не могла. Более того, почти каждый наниматель считал своим долгом кинуть индейцев при расчете, так что выживали они с трудом и сильно пообносились. А оборванцев на работу кому охота брать? Сопрут еще что-нибудь. Вот под конец, от полного отчаяния, они и перешли к грабежам, но сразу напоролись на Васю. А Вася, когда вырубил здорового Катари, так обрадовался, что проворонил Иская, тот очухался и врезал палкой по затылку. И валяться бы этнографу на полянке незнамо сколько, но эта парочка рассмотрела кипу.