И в самом деле, и Хвостовская, и Пожарский появились почти одновременно, ровно к девяти часам.

Хвостовская прибыла со своим слугой, который принес ее на руках: большинство генкотов путешествуют именно так. Пожарский явился в сопровождении референта, несущего портфель.

И слугу, и референта отправили на кухню — Антонина выставила им блюдо с творожными ватрушками, так что они наверняка провели время куда приятнее, чем мы, оставшись вчетвером в гостиной.

Начал Пожарский:

— У меня крайне мало времени, и мне крайне не советовали приходить сюда.

— Сюда? — удивился Мурчалов. — С каких пор я стал персоной нон-грата?

— С тех пор, как вашу бывшую партнершу арестовали по подозрению чуть ли не в государственной измене.

— Вы имеете в виду Вильгельмину? — шеф ничем не показал своего удивления. — Насколько я знаю, ей пока не предъявляли обвинения.

— У меня есть сведения, что готовятся предъявить, и серьезное, — покачал головой Пожарский.

— Ее держат без выдвижения обвинения? — неприятно удивилась Хвостовская. — Но ведь три дня уже истекли!

— Специальная комиссия имеет право собирать сведения до двух недель, — сухо проговорил Пожарский.

Ничего себе! Я сделала себе мысленную пометку прочесть все постановления, касающиеся этой Специальной комиссии, раз уж нам отныне придется существовать в одном городе. Пока все это выглядело крайне неприглядно.

Я чуть было не спросила у Пожарского, как это они просмотрели такой ляп при учреждении этого органа, но вовремя наткнулась на предупреждающий взгляд шефа. Все верно, я присутствовала при этом разговоре на птичьих правах и, скорее всего, только потому, что оставалась главной и единственной свидетельницей. Меня вполне могли бы и отправить на кухню, лопать ватрушки.

Едва я об этом подумала, как в животе предательски заурчало. К счастью, все собравшиеся в гостиной генмоды это вежливо проигнорировали.

— В любом случае, то, о чем я собираюсь рассказать, вам знать необходимо, — произнес шеф. — А что касается вашего визита, так скажете, что заходили к моему соседу, договориться об уроках музыки для вашего сына. Я с ним поговорю.

— Весьма тонкое прикрытие, — вздохнул Пожарский, — однако позволяет мне удержаться в рамках приличия, а заодно продемонстрировать мое отношение к ситуации с Бонд… Хорошо же. Правда, я все еще не понимаю, как объяснить встречу с уважаемой мадам Хвостовской… Я намеренно отказывался от интервью все эти дни. Вы подставили меня, Василий Васильевич.

— Ничуть не бывало, — мурлыкнула Виктуар. — Я прибыла сюда инкогнито, в сумке, взяв нового слугу, который не успел примелькаться.