Камская приподняла брови.

— Да неужели, — произнесла она. — Ну, раз вы так уверены, что хуже я этому аппарату уже не сделаю…

С этими словами она приподняла револьвер, прицеливаясь точно мне между бровей.

С пугающей ясностью я поняла — она здесь не затем, чтобы спасти остатки операции. Должно быть, капитан Бергхорн захватил рубку, и Камская уже осознала, что дальше с дирижаблем ничего не выгорит. Однако всегда оставалась возможность замести следы. Если мы с Ореховым будем мертвы, остальное поправимо. Бергхорн и его команда даже не граждане Необходимска, Соляченкова сможет наврать с три короба и как-то выпутаться.

Орехов шагнул вперед, закрывая меня собой. Отважно, но какой смысл, мелькнула у меня мысль, патронов в револьвере у нее достаточно, а мне некуда отступать.

И в этот момент над резервуаром, из-за которого появилась Камская, взметнулся к потолку каверны язык пламени!

Что именно произошло, мне удалось осмыслить лишь позднее.

Видимо, пули Камской были недостаточно мелкого калибра, или стреляла она со слишком близкого расстояния. Когда она застрелила матроса, пуля прошла его тело насквозь и попала в резервуар с водородом. Может быть, она только чиркнула по краю — пожалуй, более сильные разрушения было бы слышно.

Однако этого чирканья оказалось достаточно, чтобы целостность контейнера нарушилась, и водород, чрезвычайно летучий газ, начал утекать в воздух.

Как всем известно из гимназического курса химии, водород, соединяясь с кислородом в определенной пропорции, становится чрезвычайно горючей смесью. Должно быть, где-то проскочила искра, и эта смесь вспыхнула. Нам еще повезло, что это случилось почти сразу, а не тогда, когда водород заполнил собой половину каверны! Тогда бы, конечно, спастись нам не удалось.

А так Камская закричала от боли и выронила пистолет: она стояла к огню слишком быстро.

Я попятилась, расширенными глазами глядя на бушующее пламя, которое в мгновение ока перегородило проход. Но Орехов снова оказался на высоте: схватив меня за запястье так сильно, что потом остались синяки, он потянул меня прямо в огонь — к единственному выходу.

И очень хорошо, что он держал так крепко: у самой меня не хватило бы духу последовать за ним в этот ужас!

Мы чуть не натолкнулись на Камскую — она завыла, и Орехов толкнул ее плечом, — потом, уже в дверях, столкнулись с кем-то из матросов, кто тоже пытался вырваться. Я слышала еще, как кто-то орет в переговорную трубку «Элден! Элден!» Скорее всего, это значило «пожар».

Хорошо, что у кого-то хватило присутствия духа передать в рубку, но что может сделать капитан? Ничего!