Я стиснула зубы и всеми силами решила не обращать на ментальное давление внимания. Не так уж все и плохо. Ведь никакого приказа мне никто не отдает. Я хозяев арки просто не интересую. А без приказа можно сопротивляться сколько угодно.

— Вы точно уверены, что можете идти? — уточнил Орехов. — Нам нужно добраться до капитанской рубки, это на другом конце дирижабля.

— Смогу, — сказала я сквозь зубы.

Правильно, где же быть капитану, как не в капитанской рубке! Вот только она расположена в носу баллона, а мы, как на грех, прицепились к той из двигательных гондол, которая находилась ближе к хвосту.

— Мы пройдем по техническому тоннелю, — продолжил Орехов, ведя меня под руку. — Так будет короче всего. Только в самом конце нужно будет выйти в пассажирскую часть дирижабля.

Я кивнула. Может быть, память на технические детали меня и подводила, но схему дирижабля я помнила прекрасно.

Однако нашему плану не суждено было исполниться. Не успели мы пройти и сотни метров по техническому коридору, как услышали шаги — с трудом различимые, поскольку за не такой уж толстой оболочкой дирижабля слева от нас шумел ветер, а вся команда на «Прогрессе» носила мягкие туфли с резиновой подошвой. Еще через секунду прямо на нас из-за коробки какого-то механизма вынырнули двое в форме матросов «Прогресса».

На их лицах отразилось огромное удивление. Передний напрягся, задний сделал шаг назад.

Передний спросил что-то по-юландски.

Орехов ответил ему — довольно медленно, так как по-юландски он, очевидно, говорил не очень бегло. Матрос перешел на долийский.

— Кто вы и что вы здесь делаете? — спросил он с сильнейшим акцентом.

— Я Никифор Орехов, один из инвесторов вашей фирмы, — проговорил Орехов с апломбом; я и не знала, что он умеет такой на себя напускать. — Прилетел с инспекцией. Проводите меня к капитану.

На секунду мне показалось, что это сработает: задний, тот, что сделал шаг назад, вздохнул с облегчением. Однако передний вдруг вытащил из кармана маленький пистолет.

— Капитан под арестом, — он очень тщательно выговаривал долийские слова. — И вы сейчас к нему присоединитесь. Идите.

— Вы собираетесь стрелять? Здесь? — голос Орехова звучал совершенно спокойно. — Обшивку продырявите.

— Маленькие пульки. Продырявлю вас. Не обшивку. Идите за мной. Мой помощник обойдет вас сзади.

Орехов напрягся, как будто приготовившись действовать. Я подумала — зря он. У матроса с пистолетом были такие глаза, что мне тут же сделалось ясно: ему приходилось стрелять на поражение раньше. Убивал он или не убивал, я сказать не могла, но не оставалось никакого сомнения, что, в случае чего, он без колебаний прострелит Орехову плечо или ногу. И следил он за миллионщиком, как коршун.