Хотя… если подумать, все ли это правило соблюдают? И вообще, откуда это правило взялось?

Его ведь не создатели генмодов придумали. Тем, наоборот, хотелось, чтобы генмоды скрещивались между собой, и чтобы их потомством тоже можно было управлять. И не человеческие политики: тем бы, пожалуй, хотелось того же. Я читала, что и контрольные булавки по-настоящему удалось запретить только после того, как они стали почти бесполезными после появления нового поколения генмодов.

Значит, это правило придумали сами генмоды и как-то умудрились договориться между собой, да так успешно, что теперь его соблюдают практически все и всегда. А если не все и не всегда? Допустим, кто-то все же заводил детей с себе подобными по тем или иным причинам. (Насколько я знаю человеческую природу — и генмодью тоже, потому что все мы одним миром мазаны, — такие отступники обязательно находились, даже зная, что на карту поставлено выживание их потомков.) И теперь эти дети несут в себе скрытые гены подчинения… Допустим, какой-то ученый на службе Соляченковой нашел способ это выявлять. Может быть, для этой цели и была предназначена арка?..

Но если арка только выявляла, то почему я почувствовала явственное давление приказа? Оно не оказало на меня особенного эффекта только потому, что давление было ненаправленным, без четкой воли за ним…

Тут мне свои размышления пришлось прервать, потому что Васька, обиженный, что я прекратила с ним играть, цапнул меня острым когтем по руке.

— Ну ты! — я сунула палец в рот. — Больно же!

— Бойно! — воскликнул Васька в восторге.

— Ух ты! — рот мой опять распахнулся сам собой. — Василий-младший, да ты, никак, говорить начинаешь?

Вроде бы еще немного рановато, как говорила Марина, но что если мой названый братишка в самом деле вундеркинд, как надеется гордый отец?

— Мяу! — сообщил Василий и еще раз ударил меня лапкой по руке, на сей раз без когтей.

Давай, мол, играть дальше, что ты прекратила!

Так мне от него других членораздельных слов добиться и не удалось. Да и насчет этого «больно» я сомневалась, уж не показалось ли мне. Но в любом случае будет что рассказать Василию Васильевичу, чтобы отвлечь его от моего очередного промаха!

Шеф явился только к ужину — сидя на руках у Прохора, конечно же, — и, вопреки ожиданиям, ругать меня за ошибку со слежкой не стал.

— Утром, пока вас не было, прилетал мой старый знакомец Аврелий, принес информацию, за которую вы заплатили ему полтора рубля, — сообщил Мурчалов, вылизываясь на столе у себя в кабинете.

— Вот как! — воскликнула я.

Честно говоря, я о граче Аврелии уже и думать забыла, поглощенная другими заботами.