Наконец, пошла подготовка к решительному штурму, экскаватор ударил ковшом в стену рядом с дверью, потом еще раз…

— И что же это у меня на участке происходит?

Саша отреагировал первым:

— Это, тащ лейтенант, братки бьют сектантов. Вы за кого болеть будете?

— Я? За дружбу и мир во всем мире.

Толкнув Сашу в бок вытащил из-под него газетный лист, милиционер присел рядом, прокомментировав:

— Бьется нечисть грудью в груди.

Из окон плевались и кидали мебель. Экскаватор аккуратно долбил стенку.

— Нечисть, говорите? И как вы ее на своей земле терпите? Они же людей похищают!

— Заявление писать будете?

Мы одновременно покрутили головой и лейтенант подытожил:

— Вот именно. Что я тогда им предъявлю? Ничего не нарушают, а что кому-то там молятся, так у нас светское государство и свобода совести.

Ковш наконец продолбил достаточную нишу, чтобы подцепить край дверного косяка. После чего начал с треском и гудением мотора выдирать дверь. Саша прокомментировал:

— У нас инструктор был из «Вымпела». Может, конечно, и врал, но это вряд ли, уж больно хорошо всякое объяснял. Что, как, в каком порядке. Вроде думаешь — зачем оно надо? Когда человеку такое вообще может пригодиться? А вот гляди ты — пригождается постоянно.

Участковый, косо глянув на Могилу, укоризненно пробурчал:

— Взрослые здоровые парни. Нормальным делом заняться не хочешь?

— Я, тащ «анискин», занимался. Три месяца. Потом пришли чиновники, потребовали заплатить сто двенадцать процентов налогов.

— Сколько?

— Сто двенадцать — каждый заработанный рубль им отдай и еще где-нибудь двенадцать копеек найди, доложи сверху. Это еще ничего, у знакомого в области до ста семидесяти доходило. Не нужен стране мой бизнес. И честно работающие люди тоже не нужны. У честно работающих есть права, которые надо соблюдать, а ловчила всегда виноват, чем-то да поделится. Не, купи-продай это гнилая тема. Политика — вот там все бабки!

Кто о чем, а Саша о своем. Впрочем, участковый тоже согласно покивал.

Наконец, дверь выломалась окончательно, в облаке пыли рухнув наземь. Дорога в глубины замка была свободна. Вот только парни почему-то разом полезли в выбитые окна, забыв про обычный вход.

Если бы не сидящие рядом участковый и Саша, я бы кинулся в здание, помогать или морды бить или хоть что-то делать! Но вместо этого я сунул руки под мышки, чтобы не показывать дрожь, и пригнулся.

Никаких фанфар или барабанов, просто в пролом вышел тезка, несущий закутанное во все те же простыни тело.

— Вась, это твоя? Их там еще человек пять, все обдолбанные. Но девушка только одна. Похоже, спит.