Вернулся Андрей Никитич, постояв робко у горы материалов, а потом без слов вдруг включился в работу. Часа не прошло, как он уже начал покрикивать на других и руководить, только в моем присутствии затихал. Его запой мы не обсуждали, деньги я выплачивал как и всем… ну, бывает, ошибся, осознал, раскаялся, больше не будет. Раньше, когда отец с сослуживцами взрослую жизнь обсуждали, я все не понимал, почему они работают с теми, кто вот это все обсуждаемое натворил? Теперь понимаю. Не с кем больше, блин! Ну запойный, и что? Не все же время? Другие вон вообще ни в одном глазу, только ведь и дела не делают!

С двенадцатого раза подрастратившие энергию дети наконец-то встали правильно, в три ступеньки, на свои места, ничего не перепутав. Хормейстер подняла руки, взмахнула… За стеной взревела какая-то дрель. Я и ругнуться не успел, как туда уже кто-то кинулся. Школьники довольно хихикали, а я пытался понять, как же это так — дважды только сегодня предупредил, что шума быть не должно, у нас первое прослушивание хора. И какая сволочь все мимо ушей пропустила⁈

— Везучий ты, Васька.

Я покосился на сидящую рядом девушку и вздохнул, проглатывая ругательство.

Надю я позвал, чтобы выяснить кое-что насчет Леськи.

Мы с подругой поругались неделю назад, после того, как я узнал, что Олеся взяла академ в институте. Времени, видите ли, много уходит! Более важные дела есть! Я понимаю, что Леська это Леська, ее всегда будет мотать туда-сюда, но при всей ее безалаберности она училась неплохо. Лучше меня училась, если честно. Я восстанавливаться не хотел, некогда с такой жизнью: раньше работал, теперь втрое больше работаю, но ей-то чего? Денег наконец хватает, никто не отвлечет, профессия всегда пригодится — но стоило наконец делам пойти нормально, как она опять вильнула! Ну и зачем? Эх…

— И в чем же мне повезло?

Надя моего тона не заметила и оживилась:

— Так ведь здорово как! Ты такой концерт организовываешь! Столько звезд, такие исполнители! А ведущие? Как ты смог их перекупить? Наверняка же десяток приглашений, или даже больше?

Как же, «десяток» — через того же Демиля узнал, что им даже не предлагали ничего. Не удивлен, они на единственной репетиции не просто друг друга игнорировали, они вообще свой текст проговаривали не слушая, что там другой говорит! Четко, звучно, с интонациями, с улыбками, со всеми паузами, но параллельно! Как два магнитофона, блин, которые с разницей в минуту включили!

— Фигня, ничего тут хорошего.

Хор, словно услышав, начал петь сразу две песни. Или три, я не настолько музыкант, чтобы разобрать. Железные нервы у хормейстера, ни слова матом, быстро остановила вой и писк, рыкнула название и снова взмахнула руками. В этот раз запели что-то одно.