Хотя ведь тут половине действительно нужна помощь, так может…

Потянув галстук я попытался вдохнуть… что за черт, надо директора клуба вздрючить, чтобы вентиляцию отремонтировал! У нас две сотни человек в одном зале, не продохнуть.

Встав, побрел в туалет, где долго умывался. Уже выходя заметил Леську, которая что-то вполголоса говорила одной из теток, помахивая маленьким мешочком. Потом тетка радостно закивала и полезла в сумочку.

Рыкнув, я вломился между ними и извинившись перед одурачиваемой клиенткой утащил подругу в кабинет.

— С ума сошла⁈

Леська сделала невинные глаза:

— Что такого? Пахнет травой, эффект слабительный, вкус гадостный. Все признаки могущественного зелья!

— Лесь, мы же договорились, что никакого шарлатанства!

— Да я ее в аптеке купила, это травяной чай от простуды, просто из коробки в мешочек пересыпала!

Я дернул воротник, вроде даже пуговица оторвалась:

— Олеся. Или мы с тобой играем в волшебников понарошку, или ты всерьез дуришь людей. Но одна.

Наконец, ее проняло. Сделав виноватое лицо Леська кинула мешок в урну и подняла руки:

— Ладно, Васькин, ладно. Ну я не подумала, прости. Ты ведь сам говоришь, что клиент должен получить хоть что-то, а они просят…

Меня еще трясло. Ну это нужно же додуматься⁈ Мы же договорились… нужно же…

Нужно…

— Васькин… стоять! Черт, садись сюда. Погоди, рубашку расстегну.

Слова доносились откуда-то со стороны, хотя девушка мелькала прямо передо мной, в тоннеле сузившегося зрения. Приступ, вот это что. Поэтому и дыхания не хватало.

Рук-ног я не чувствовал, как и остального тела. Только нос чесался, но дотронуться до него нечем, у меня ничего нет. Голова моталась на шее, в пятно зрения попадали стены, унесенные из зала молитвенные листы, руки Олеси, льющие какую-то воду на платок. Затем все повернулось и я увидел в проеме открытой двери озадаченные, испуганные лица клиенток и стоящего над ними Ивана Степановича

— Учитель за сеанс пропускает через себя огромный поток энергии, тяжелое испытание. Давайте не будем мешать ассистентке, на вопросы я вполне могу ответить сам. Идемте, идемте…

Прохвост.

Спустя минут пять я оклемался. Как всегда после приступа все было серым, никчемным и ненужным, впрочем и делать-то уже нечего. Забрать кассу, пульт, листы не забыть — я тут лучше повешу копии, уже договорился в «Луче» с одним иллюстратором. И домой, болеть.

Надо бы и самому в поликлинику сходить, навестить лечащего врача. Других уговариваю, а сам-то… «А лечиться лопухами пусть приходят лопухи».

Леська, непривычно молчаливая, тащила меня под руку. Она мои приступы видела, но сейчас как-то так получилось, что сама стала причиной. Зря, это же не от нее зависит.