— Ничего, я тебя тоже сейчас шокирую, дорогой мой Сергей Бозкуртович, — Лиза растрепала мне волосы, а потом запустила в них пальцы и принялась поглаживать и массировать мою буйную головушку.

Я млел.

— Завтра будет приём в честь нашей помолвки.

Томление как рукой сняло, я уставился на нее огромными как блюдца глазами:

— Что-о-о?

— Что?

Архалук в Эвксине вполне мог сойти за парадно-выходную одежду, но Лизавета, оказывается, привезла с собой мой лейб-гвардейский полковничий мундир. Белоснежный китель, отутюженные брюки, золотые погоны, полный иконостас на груди — страшное дело! Я понимал — она гордилась мной. Ей хотелось показать родне, друзьям и знакомым, всему высшему свету Эвксины что ее избранник — настоящий герой, который сделал себя сам. Одно дело — нищий гимназический учитель, отставной пехотный поручик, а другое дело — Его Превосходительство!

И почему я не должен был пойти ей навстречу? Полюбила-то она как раз нищего поручика…

— Моя очередь брить вас, шеф! — Иван менять серый бешмет и архалук не собирался — маскировка!

Он подкрался ко мне с опасной бритвой и злодейски улыбался.

— А может не надо? — я поскреб ногтями отросшую щетину.

— Полковник лейб-гвардии Его Императорского Величества не может выглядеть как бандит с большой дороги!

— А ученый-этнограф? — я сам рассмеялся своему вопросу — знавал я и этнографов, и археологов, и нумизматов которые походили на настоящих душегубов!

— Вот видите! Так что сидите ровно и не дёргайтесь, Сергей Бозкуртович!

Пришлось подчиниться. Он орудовал бритвой гораздо ловчее меня, и справился за какие-то минуты.

Честно говоря — я специально тянул время, намереваясь выйти к гостям как можно позже. Мне претило вращаться в светском обществе, старые армейские заморочки шептали мне в ухо: «Ты чужой на этом празднике жизни, поручик!» И даром что я целый полковник, а по-хорошему и вовсе — генерал. Генерал-поручик.

В саду уже слышались звуки музыки, громкие веселые голоса, шелестели платья и цокали каблучки. Я прислушался — не звучал ли там голос Лизаветы?

— Шеф! — привлек мое внимание Царёв, и, когда я повернулся к нему, он от души напшикал мне в самую рожу чего-то едкого и ароматного.

Из глаз брызнули слёзы.

— Ты что творишь, ирод?

— «Флёр-д-оранж» с запахом элегантного арелатского месье! — провозгласил мстительный Иван Васильевич.

Припомнил-таки мне «аромат настоящего джигита». Пока я пытался проморгаться, он подал мне китель, и застегнул его на все пуговицы, под горло.

— Вот! Короля делает свита, а Императора — и тем паче. Посмотрят на вас местные и подумают: если это всего лишь один из лейб-гвардейцев, то насколько хорош сам Государь? — да, да, неплохо ему было рассуждать в мягких ичигах и удобном бешмете! — Мужайтесь, шеф! Еще немного — и снова нашими проблемами будут какие-то несчастные голод, холод, уголовники, башибузуки и агенты всех разведок мира… Я понимаю, что по сравнению со светским обществом — это для вас мелочи, и вы бы лучше гранатами швырялись весь день напропалую, чем полчаса чинно-благородно вели беседы с дамами и кавалерами…