— Ну, почему же не про радио? Это — свобода, — сказал он и обвел рукой радиоаппаратуру. — Только так я могу общаться как хочу и с кем хочу. Все эти кавалеры, дамы, приемы, бумаги, совещания, конференции и заседания… Меня уже тошнит, понимаете? Я бы лучше в Варзугу вернулся, на скрипке играть… Мог бы, по крайней мере, сам собой распоряжаться. Теперь все пытаются выстроить со мной отношения с точки зрения того, что я — Император. Всем плевать на то, кто я есть, какой я есть… А вот тут — не плевать. Тут моего лица не видно, даже голоса не слышно… Поговорить можно по душам — пусть и морзянкой. Знаете, сколько в мире радиолюбителей? Тысячи!

Я кое-что начал понимать, и потому спросил:

— И много среди радиолюбителей девушек? — мы ведь всё это время говорили именно о девушках.

Его Величество глубоко вздохнул:

— Потому я вас и позвал. Мне нужен надежный человек рядом, человек со стороны, понимаете? Слушайте, вы меня с того света один раз вытащили, фактически — возвели на престол и ничего взамен не потребовали… И вот я опять вас прошу: помогите, а?

Когда повелитель одной из самой могущественных держав мира смотрит прямо в душу глазами отчаявшегося юноши — от этого мороз по коже. Ему беспрекословно подчиняется огромная, закаленная в боях армия. В его распоряжении — неисчислимые финансовые средства. Он может консультироваться у самых титулованных ученых и самых лучших специалистов — но просит о помощи меня? Кто я такой, в конце концов?

Есть только одна-единственная штука в мире, с которой не помогут ни штыки, ни деньги и власть, ни высочайший интеллект:

— Ваше Величество, вы что — влюбились?

Он спрятал лицо в ладони. А я еще раз глянул на всю обстановку этой маленькой комнаты, спрятанной в огромном роскошном дворце, и спросил снова:

— Влюбились по радио? По переписке? — мне нужно было это объяснить хотя бы самому себе.

Самым логичным сравнением казалось то, как фронтовики или заключенные находят себе жен с помощью почты — переписываются месяцами, а потом встречаются — и порой создают крепкие, любящие семьи. Я лично знавал пару таких. По крайней мере, так всё это в моей голове более-менее укладывалось. Потому как романтика по радио… С помощью морзянки… В страшную эпоху живём! Но, с другой стороны, телеграмма или радиограмма — это то же письмо, только доходит гораздо быстрее, так что в целом представить себе подобное было можно.

— И вы меня не осуждаете? — спросил он.

— С чего бы мне вас осуждать? Что может быть естественнее для молодого человека, чем влюбиться в понимающую девушку, которая готова его слушать? В ту, которая разделяет его интересы, обладает широким кругозором, незаурядным умом, твердым характером и определенным положением в обществе…