Вышагивая под кронами плодовых деревьев и стараясь не шуметь, я время от времени поглядывал в сторону дома и на окна мезонина. Там всё-таки находился мой подопечный! Не то, чтобы я должен был спать у него на пороге, как верный пёс, но всё-таки, всё-таки…

Яркий месяц выглянул из-за облаков, и я остановился в изумлении. Изумление — лучшего слова и подобрать было невозможно!

— Изумительно, — сказал я. — Невероятно.

В окне мезонина я увидел два силуэта — мужской и женский. И никаких сомнений в том, что там происходит, у меня не возникло.

— Отменно, Иван чтоб тебя Васильевич. Просто отменно.

Я не знал, как к этому относиться. И нужно ли здесь моё отношение? Сделав машинально еще несколько шагов, остановился у забора, сунул руку в карман, нащупав рукоять револьвера. Оружие всегда придавало мне уверенности — даже если применения его не требовалось от слова совсем… Или — требовалось? Там, за оградой, я расслышал щелчок кремния, потом — потянуло табаком — кто-то раскурил папиросу!

— Чопик, ты что, малахольный? А ну потуши! — раздался громкий шепот.

— Да чё ты душный такой? Под забором сидим, кто увидит?

— Если это они — то звери лютые! Парни с Саркела трепались — там месиво в номере было. В упор целый квартет вассеровских мокрушников уложили… Так что сигаретку потуши, как бы беды не было!

— А если не они?

— А если не они — то и ладно. Но Фурман сказал — пляма на лице и глаза голубые, точно как у Величества, всё как в маляве от Вассера.

— А второй?

— А второго не видали. Тот под ручку с Эсмонтович шел, полные руки всяких лахадриков, а этот вроде как во дворе вошкался…

— Пока второго не увидим — брать не будем. Не, Курдюк, я на такое не подписываюсь. Там дети, я на мокрое дело согласный, но детей…

— Про своего Савку подумай. Того, что Вассер обещал, ему хватит и на квартиру, и на свадьбу!

— Эх… — вздохнул Чопик. — Не смогу я — детей.

— Я смогу, — отрезал Курдюк. — Если надо будет для дела. Но в доме их брать не след, да… Разве что завтра ночью.

— А не уедут?

— А куда они уедут? Там молодой с вдовушкой милуется, от такой разве уедешь?

— Эсмонтович да-а-а-а, баба справная…

Я слушал с замиранием сердца. Мы вляпались! Какие-то лиходеи засекли Царёва на рынке и проследили за ним до самого дома! Господи Боже, его действительно никуда нельзя отпускать одного? С другой стороны, смог бы я обнаружить слежку? Феликс — точно смог бы.

— Вон, они уже намиловались. Щас спать лягут, — сказал, видимо, Чопик, потому что раздался звук затяжки и снова запахло табаком. — Никуда они до утра не денутся. Пошли отседова, а на зорьке из лабаза за ними присмотрим. А там и Фурман с Потешным и Божком подтянутся — тогда и сделаем дело.