Хотя — в монастырь меня не пустит разлюбезная Лизавета Петровна, это я наверняка мог сказать. А добровольцем пойдешь — так она со мной отправится. Так что нет, не годятся эти оба варианта… Лучше бы мне не ошибаться.

— Стеценко, видишь типов, которые собрались вокруг дома? — спросил я.

— Вы думаете? — мой зам пошевелил пальцами, поудобнее пристраивая в ладони рукоять пистолета. — Тут сейчас все на взводе, только и ждут, чтобы вцепиться друг другу в глотки…

— Нет уж. Эти точно пришли с конкретной целью… Сейчас они… Вот! Началось! За мной!

Налетчики, вставая на плечи один другому и подтягивая товарищей руками, начали перелезать за стену особняка. Мы кубарем скатились с амбара и побежали по закоулку. Метров двадцать нас отделяло от заветной калитки, не больше…

— Бах! Бах! — стрелять Стеценко начал на бегу.

За что люблю стервеца — понятливый! Я не был таким хорошим стрелком, и потому открыл огонь с кинжальной дистанции, когда первые лиходеи уже падали, пораженные пулями моего зама и оглашали ночную тьму воплями. Они были вооружены какими-то дубинками, обмотанными тряпьем: явно хотели сработать тихо! А нам тишина была не нужна. Напротив, хотелось, чтобы выстрелы разбудили тех, кто был в доме, да и соседей тоже. Послышались крики и шум, который всё усиливался и разрастался.

Стеценко опустошил магазин за секунды — его жертвами стали молодчики у стены, которые выполняли роль живой лестницы. Они рухнули замертво, все впятером, один за другим, спровоцировав падение еще двоих, карабкавшихся на стену. Я же стрелял по типам в полосатых халатах, которые пытались вскрыть калитку. Как только грохот выстрелов стих, из общего шума и гама, который воцарился в ночном городе, стало возможным вычленить отдельные звуки. Определенно — билось стекло! А следом за этим раздавались глухие удары и сдавленные стоны.

— Дефенестрация, — сказал я, поминая Тревельяна, который любил такие заковыристые термины.

— Что? — Стеценко перезарядил пистолет и хладнокровно выпустил весь магазин в раненых налетчиков.

Кто бы они ни были — они напали на дом наших практически единственных союзников. И тем более — угрожали жизни Императора. Хотя это как раз вопрос спорный…

— Дефенестрация. Акт выбрасывания кого-либо из окна, — я сунул дуло револьвера в замочную скважину в калитке и выстрелил.

С обратной стороны отвалился навесной замок, и мы вошли во двор. Здесь в причудливых позах валялось несколько фигур в халатах — их действительно вышвырнули со второго этажа! Там еще слышалась возня и шум драки — видимо, часть нападавших проникла через сад и теперь, неожиданно для себя, столкнулась в доме с сопротивлением. Стеценко подскочил к приоткрытой входной двери, глянул внутрь и поманил меня за собой.