— Вы что, хотите сказать что шемаханцы — эдакие махровые этноцентристы и шовинисты? Мне так не показалось… Ну да, Багдасар тот еще злодей, но остальные — вполне обычные люди. В той чайхане, где вы меня заметили, за одним столом сидели и те, и другие! — я кривил душой.

Лязг точильных камней и злые взгляды через улицу помнились мне очень хорошо…

— Небогатых людей политика и революция интересуют только тогда, когда это касается их желудков и здоровья. Нагнетали атмосферу и потворствовали бесчинствам островитян те, кто с самого утра начал покидать город! — Башир скривился, демонстрируя свое презрение. — В богатых особняках центра Шемахани осталась только охрана… Целые вереницы экипажей и автомобилей выезжали через Золотые ворота весь день. Да что там — члены Совета отправили свои семьи прочь одними из первых, как только на острове Ахтамара занялись первые пожары!

Я мял в руках каракулевую папаху. Проклятье! Ответ был на поверхности: Вассер, Цорн, Игор и прочие фанатики от науки при помощи тевтонов, анархистов или зверолюдов похищали баалитов из бедных кварталов для того, чтобы проводить над ними опыты. Видимо, интенсивность экспериментов нарастала — эрзац-хайды на лабораторных столах были иллюстрацией их успешности.

Они лечили в своей клинике богатеньких клиентов из Империи и всего Старого Света и испытывали передовые методики на местных в лабораторном корпусе. И черта с два у них получилось бы скрывать свои злодеяния, если бы Совету Шемахани это не было на руку. Очень удобный способ держать в страхе этнически чуждую группу населения и заручиться поддержкой своих соплеменников! Плевать, что сборщики плавника Никол и Ваагн такие же бедняки, как и сами баалиты. Они живы, их детей не похитили — этого довольно для ненависти.

Криптии? Лакедемон? Так лакедемоняне убивали илотов своими руками. В этом была ключевая разница, хотя и то, и другое — по сути своей мерзость.

Выбор Вассером Шемахани, Гегамского моря и острова Ахтамара в качестве базы для экспериментов становился мне всё более понятным… Но совершенно непонятным было — что делать теперь мне лично и всей экспедиции в частности?

— А почему вы не уедете из города? — спросил я у Башира.

— Здесь я — фигура. Там, за горами — торгаш без роду и племени. В Шемахани имя Башира кое-что значит, баалиты и шемаханцы просят меня быть посредником, приводят ко мне людей — на постой и для торговли самым разным товаром. Что я буду делать на Кафе или в Леванте? Куплю караван-сарай и начну всё сначала? Нет! Моя судьба связана с этим городом…