Умереть, значит? Я — не мясник. Проламывать двенадцать черепов стальным ломом? Фантасмагория, паноптикум!

— Эвтаназия, — сказал я. — Мирный уход из жизни. Вот что я могу сделать для вас. Кто я такой, чтобы стоять между вами и желанным покоем? С Господом на том свете будете объясняться самостоятельно, меня в это не впутывайте. Считайте, что обрели руки в эту секунду — и делаете всё, что будет сделано, сами. Но лупить вас по темечкам гвоздодёрам? Увольте…

Я вглядывался в их лица: молодые, старые, мужчины, женщины… Представители всех рас нашего мира — соплеменники Тесфайе, нихонцы, тевтоны, имперцы, финикийцы — кажется, их подбирали именно с учетом разнообразия. Всех этих несчастных объединяла жуткая усталость — она читалась в их глазах. Усталость и надежда на то, что всё это когда-нибудь кончится.

Глубоко вздохнув, я проговорил:

— Теперь я хочу, чтобы вы, каждый и по очереди, сказали мне, что не желаете больше жить. Что вы в этом совершенно уверены. Подумайте — может, вам пришьют новое тело, или вы сможете сочинить книгу, написать симфонию, утешить кого-то, повидать родных и близких… Я не знаю, что нужно говорить в таких обстоятельствах, дамы и господа, они слишком невероятные, и мой разум явно не справляется с той ролью, что вы мне навязываете. Но я исполню свой долг — как и обещал.

— Мы всё решили, полковник, — мрачно прищурился Новодворский. — Пускай в ход свою железяку или делай что угодно — не важно. Пора закрывать этот театр абсурда. А потом — убей тут всех и взорви тут всё, отправь это место в преисподнюю! Это у тебя должно неплохо получиться, а?

Каждый из них, по очереди, подтверждал свое решение прервать странное существование после смерти.

Я еще раз присмотрелся к трубкам и шлангам, которые вели от шкафа по всему помещению, и нашел гнездо, куда крепились полные баллоны с кислородом. Они насыщали этим животворным газом жидкость, заменяющую головам кровь! Открутив вентиль подачи кислорода до максимума, я увидел, что Новодворский и его товарищи по несчастью расслабленно прикрывают глаза, а на их лицах появляется умиротворенное выражение. Через какие-то несколько мгновений все головы мирно спали.

После этого я размахнулся ломиком, и один за другим посшибал все шланги и трубки, проводки и вытяжки, которыми был опутан кран. Надеюсь, несчастные внутри даже не заметили своего перехода в иной мир…

Закрутив оставшиеся кислородные баллоны в вельветовый пиджак и приспособив этот куль через плечо на манер торбы, я напялил на голову трофейный котелок — мало ли, пригодится. Вооружился горелкой и ломиком и наконец-то шагнул за дверь сей юдоли смерти.