— Надрессированы? — уточнил он у Новикова, стоявшего рядом с камнекожими.

— Всё в лучшем виде, — грустно улыбнулся толмач и похлопал по плечу ближайшего воспитанника.

Шпеер заявлялся ко мне в феод дважды, пока я отсутствовал, так что я не был удивлён свалившимися от Юры Абросимова претензиями.

— Владимир, как это понимать? Мне докладывают твоё… ммм поголовье разрослось до каких-то невиданных размеров! Ты меня заверял, что это процесс медленный, а сам между тем разослал всех, кого можно, по деревням и сёлам. Что это за подковëрные игры? — граф выглядел рассерженным и имел на это полное право.

— На тот момент я говорил тебе чистейшую правду, но ты пойми, Юр, жизнь она на месте не стоит — прогресс не выбирает точных дат.

— У вас есть подвижки в дрессуре? — обернулся ко мне Шпеер, на что я согласно кивнул, но это всё равно не развеяло недовольство Абросимова.

— Потап усердно проводил с ними каждый день, искал способ, как бы ускорить обучение и заставить их размножаться чаще: жертвовал едой, сном, личным временем — посмотрите на него, да это же выгоревший до основания человек! — я показал ладонью на растрёпанного спутника с синяками под глазами, тот вчера вернулся из города с парой подозрительно зелёных бутылок и наклюкался в сопли после совета, Склодскому я велел не лечить его, а стяжень мы отобрали. — Он делал всё ради величия империи…

У Новикова сначала был вид: «Кто я? Это обо мне речь?», но потом быстро сориентировался и сделал страдальческое лицо, наморщив лоб и сдерживая подступавшую похмельную отрыжку. Абросимов постукивал пальцами по столу, кидая взгляд то на меня, то на этого клоуна, шлявшегося по лесам дней двадцать, пока я в поте лица батрачил со старостами. Придумал, видите ли, способ, как спихнуть с себя обязанности.

— И о каких цифрах идёт речь? — наконец, по-деловому спросил граф, немного остывая.

— Тридцать штук в месяц вместо оговорённых десяти.

Потап уставился на меня, подавая сигналы немедленно взять свои слова обратно, но глипты были моей собственностью и распоряжаться ими следовало не с позиции любимых питомцев, а как тактическим оружием и проводником политической воли. К тому же на них лежала сверхзадача — внедрение в армию противника.

— Я знаю, что тебе спустили определённый план и ты обеспокоен его выполнением, потому ввиду нашей старой дружбы в этом месяце вне очереди я готов тебе продать ещё двести особей.

Потап поперхнулся и громко закашлялся. Пока Шпеер стучал ему по спине, не забывая поглядывать на ротмистра, я отошёл от стола Юры на шаг назад, дожидаясь его ответа. Разведчик не спешил радоваться и открыл рот не сразу.