Мы посмотрели на низкий потолок. Угол балки был измазан в крови. Одно неосторожное движение моментально убило нашего свидетеля. Склодский влил волну лечения в Мефодия, и тот очнулся. Первым делом взялся за грудь: одежда разрезана и в крови, но сама рана быстро затянулась, не оставив даже шрама.

— Простите, Владимир Денисович, — здоровяк искренне раскаивался. — Дурость моя, когда ж она выйдет вся, мочи больше нет…

— Ничего, — я похлопал его по плечу. — Он тебя чуть не убил, уж лучше так.

Мы потеряли ценного информатора, который мог вывести на след тевтонцев. Я давно хотел покончить с этой заразой, но к ним не подкопаешься — больно много привилегий даровал им граф Остроградский. Они были защищены со всех сторон. Как опухоль поселились на наших землях и высасывали из них все соки. Помимо них, было много других иностранцев — тоже на особом счету.

Они приносили в бюджет графства большие деньги, посылая сюда своих лучших воинов. В то время как подготовка наших витязей не сказать, чтоб была на высоте, им просто не давали нормально развиваться. Та же выдача ярлыка слишком усложнена формальностями и придирками ростовских чиновников. Это тормозило появление самостоятельных отрядов. У нас полно своих богатырей, способных макнуть носом в грязь любую межмировую тварь, только им приходилось покидать графство и даже княжество в поисках лучшей жизни.

«Как будто кто-то специально выкуривает их отсюда», — подумал я, обыскивая дом погибшего на предмет улик, письмецо, может, какое завалялось.

— Владимир, подойди-ка сюда, — послышался напряжённый голос Склодского, я вернулся в комнату, где был убит Габба, и увидел сидящего на корточках лекаря. — Посмотри, — он показал мне на шею мертвеца, где посреди татуированной мазни засветился красным цветом незаконченный круг.

Я подошёл ближе, чтобы получше его рассмотреть. С каждой секундой, казалось, он становился всё ярче, а потом в какой-то момент запульсировал и пришёл в движение. Татуировка прокручивалась против часовой стрелки прямо по коже!

Мы переглянулись с Леонидом и отпрянули назад. Я инстинктивно вынул меч, как оказалось, не зря. Габба дёрнулся, с силой оттолкнув себя от пола, и в одно движение встал на ноги. Антилекарь запустил в него своей уничтожающей пурпурной магией, но та прошла насквозь и не нанесла ему никакого вреда.

— Что за чертовщина? — спросил он, но оживший мечник подбежал к столу в центре комнаты и опрокинул его на нас, как если бы тот был из бумаги, а это, на секундочку дуб, весил немало.

Нас отбросило к стене, а Габчинский попытался убежать, но нарвался опять на Мефодия. В этот раз на его кулак. Послышался хруст костей и глухое падение. Ожившему мертвецу проломило скулу и выбило глаз, однако Габба вскочил и киданулся на соперника диким волком. Берсерка это не смутило, и он сложил его пополам с ноги в грудь, вот тогда кости реально затрещали, как ломающиеся сухие палки.